Пари - Ляля Брынза

Над озером летали стаи озверелых комаров, в озере сидели пьяные друзья Сереги, а на мангале, пованивая, обугливался шашлык. Я, прислонившись спиной к одинокой рябине, напевала под нос: «Комары слетались в кучи пожевать шашлык вонючий и, надравшись коньяка, отбивали трепака».

Серега пропрыгал мимо меня на одной ноге и завалился в кусты для отправления нужды. Абсолютно трезвая и холодная луна скрылась за тучкой. Серегин кореш подкрался ко мне сзади и, облапив тощими беленькими ручонками интеллектуала, захрипел мне на ухо что-то типа признания в вечной страсти. Мне вдруг стало скучно, холодно и противно, и я, аккуратно отодвинув кореша влево, встала и пошла вокруг озера. Воображение рисовало мне картины одну ужаснее другой: как Анжелика сидит в любимом Андреевом кресле, как он суетится вокруг нее с бокалом хорошего итальянского вина, как они движутся в медленном танце по направлению к спальной комнате, как… Дальше мое воображение отказалось продолжать, и я впала в такой тяжелый-тяжелый транс на почве несчастной любви. Состояние транса завело меня на полянку, где плечом к плечу выстроились автомобили Серегиных корешей. Я присмотрела себе красненький БМВ с удачно позабытыми ключами. Сев за руль, включив зажигание и задав себе сакраментальный вопрос: «Какой же русский не любит быстрой езды?» – я поехала куда глаза глядят. Мои глаза глядели в сторону Москвы.

Раздавив по дороге пару лягушек, БМВ без особых происшествий пересек кольцевую дорогу и через двадцать минут затормозил возле знакомого дома на набережной. С твердым намерением расставить точки над «и» я зазвонила в дверь, которая на удивление быстро была открыта заспанным, но все равно прекрасным шотландским сеттером.

– Вечер добрый. Почувствовала потребность проведать старых друзей и заглянула на огонек. Ты не рад? – По его хмурой физиономии было понятно, что он совсем не рад и даже озадачен. Мне это не понравилось.

– Вечер добрый, – он взглянул на часы и поправился: – Утро доброе. Ты это откуда в таком виде, интересно знать?

– А чем тебя снова не устраивает мой вид? Это, между прочим, натуральный шелк. Тысячи маленьких и симпатичных тутовых шелкопрядов с утра до ночи парились над производством ниток, переживали, мучились, обедать вовремя забывали – а тебе не нравится. Ты видишь перед собой последний писк шелкопрядов и моды.

– Действительно натурально смотрится, – Андрей еще раз критически оглядел мое ослепительно-оранжевое бикини, приобретенное по дороге на дачу Серегиного кореша. – Ты так и шла по улицам?

– Я ехала на красном БМВ с автоматической коробкой передач, – самоуверенно заявила я, и тут мой взгляд наткнулся на кресло, видневшееся через стеклянные двери гостиной.

На кресле, удобненько расположившись, лежал небезызвестный кашемировый жакет, и не сложно было догадаться, где лежит его владелица. Если до этого внутри у меня еще теплилась какая-то надежда, то теперь она, скорбно пискнув, как тутовый шелкопряд, скончалась. Андрей проследил за моим взглядом и усмехнулся – не смутился, не сделал равнодушного, ничего не понимающего лица, а именно усмехнулся. Эта его усмешка меня просто раздавила, смяла и уничтожила. Я вдруг ощутила себя дешевой безделушкой, которой поиграли просто так, от нечего делать, и вышвырнули на помойку: мол, там ей и место… Нахлынувшая боль и злоба развернули меня и вывели на негнущихся ногах на улицу. По-моему, Андрей что-то пытался сказать мне вслед и даже выскочил на улицу в одних шортах и босиком. Но я ничего – ничегошеньки не слышала, да и слышать не хотела. Меня захлестнула волна горькой обиды. Я и не поняла, как очутилась за баранкой того же красного БМВ на Садовом и почему за мной гонятся гаишники на «Волгах» с мигалками и сиренами…