Мой папа самый лучший - Саша Ройс

Смотрю на Мирона и заключаю, что никакого умысла здесь нет! Это правда, с которой человек жил с пятнадцати лет своей жизни.

О, эти глаза лазурного оттенка, они не могут врать…

— Для того чтобы об этом хотя бы кто-нибудь знал, Лиза, — продышавшись и смягчив голос, открывает правду он и проникновенно добавляет: — Это безумно тяжело носит такую тайну в сердце и не иметь возможности ее рассказать. Никому. Понимаешь, детка? — потерев пальцами переносицу, Потемкин объясняет: — Так решил я сам. Решил в те свои пятнадцать лет, воплотить задумку матери в жизнь, и никому-никому не рассказывать о своих настоящих родителях. И я это сделал!

Следует короткая пауза-передышка.

Не каждое слово я осознаю сейчас. Эмоции и шок не дают мне этого сделать в полной мере.

— Но ты рассказал это сейчас… мне.

— Потому что это не все, Лиза.

Мои глаза вновь удивленно распахиваются.

Неужели недостаточно на сегодня?

И выше услышанную информацию надо пережить и в голову свою уложить.

Что же еще произошло в этой с виду белой-и-пушистой семье?

И тут до меня доходит. Ведь я не знаю, чем обусловлены нынешние отношения матери и сына!

— Прости меня, Лиза, но я все-таки закурю, — с сожалением прикрыв глаза и положа руку на сердце, извиняется Потемкин и достает сигареты.

Ничего не говорю.

Это его право.

— Дарья Филипповна, все сделала, чтобы ты был здоровым и счастливым человеком. Благополучным. И нет сомнений, что ей это удалось. Поэтому, извини меня, Мирон, но я совершенно не понимаю, за что ты так взъелся на нее?

Потемкин сделал затяжку и, сузив глаза, обронил:

— А что бы ты сделала на моем месте, если бы узнала, что твоя мама фальсифицировала результаты анализов, что якобы у нее обнаружен рак?!

— Что???

В этот раз моя челюсть упала сразу, а мозг отказался работать на несколько долгих секунд. Глаза округлились от шока, а грудную клетку сжало от нехватки воздуха.

Перематываю назад слова Мирона.

Как такое вообще возможно?

Но не верить я ему не могу…

Растерянно вожу взглядом по ковру, пытаюсь адекватно воспринять только что услышанный факт.

Шумно выдыхаю.

— Мирон, прости, что мне придется повторить это еще раз, но… — встречаюсь с ним взглядом, — ты хочешь сказать, что Дарья Филипповна пошла на такой отчаянный шаг, как подделка анализов? Вдруг существует вероятность, что все-таки что-то просто перепутали или…

Останавливаюсь, заметив, что Потемкин отрицательно мотает головой, позабыв про сигареты и коньяк.

— Мне позвонил главный врач небезызвестной частной клиники, в которой мама ежегодно проходила полное обследование. И попросил меня к нему приехать, обозначив, что дело крайней важности.

— И что произошло? — чувствую, как в горле пересохло.

— Я приехал, — Мирон скомкал сигарету в пепельнице и отставил ее в сторону, — он показал мне анализы, которые подтверждали, что у мамы обнаружен рак.

Пребывая в шоке, накрываю рот ладонью.

— Так это правда??? — в ужасе шепчу я.

— Нет! — безапелляционно заявил Потемкин.

Вздрагиваю от того, что он повысил тон.

— Ты такая доверчивая, Лиза, что сомневаюсь, слышишь ты меня порой или нет, — риторически заметил мой своенравный собеседник.

Мои плечи виновато поднимаются от смиренного вздоха.

— Я не понимаю, как с ЭТИМ можно шутить? Я просто отказываюсь верить, что Дарья Филипповна… Я не могу в это поверить, Мирон! — мне трудно сдержать эмоции, и я подскакиваю на ноги.

Беспокойство охватывает меня и мне становится трудно дышать. Наклонив голову вперед, растираю лоб ладонью.

— Вот и я, Лиза, не мог усомниться в том, что касалось моей матери. Поверил, как наивный дурачок, — Потемкину удается овладеть своим голосом и вот уже данное признание дается спокойно.

Пройдясь туда-сюда между диванами, замираю, когда Мирон продолжает свой невеселый рассказ.

— Врач описал мне картину маслом. Все оказалось сложным. Я попросил его ни в коем-случае не говорить маме о том, что я знаю. Долго думал, как мне поступить. И вдруг мне захотелось сделать все, о чем она мечтала!

В груди екает.

И я завороженно смотрю на Потемкина.

Кажется, я догадываюсь, чего так хотела Дарья Филипповна.

Впрочем, желания те вполне себе стандартные и предсказуемые. Это, как раз, и озвучивает Мирон.

Он грустно усмехается.

— Мама все уши мне прожужжала, как она хочет, чтобы я остепенился. Забросил, наконец, байки. Женился и стал обычным среднестатистическим гражданином с тремя детьми и женою-пилой.

На «пилу» — улыбаюсь, на «детей» — готова расплакаться. Поэтому едва мелькнувшая улыбка исчезает тут же.

В следующий миг я встречаюсь с Мироном глазами, и вдруг он на меня посмотрел так, что никаких слов не нужно было произносить больше.

Я все поняла.

Поняла, что: его скорое приглашение к себе домой в первый вечер знакомства, его игра «мама познакомься, это моя девушка Лиза», а самое главное — его спонтанное предложение руки и сердца в кабинете, когда он меня подпоил, — было ни что иным, как тем самым воплощением желания мамы!

Поздравляю, Елистратова!

Вы нашли друг друга!

Вы оба пытались воспользоваться друг другом…

«Молодцы»!

Оказывается не только он мне «подвернулся», но и я ему!

Это открытие я стараюсь пережить внутри себя.

Внешне со мной ничего не происходит. Я просто в ступоре.

А в душе…

Это неожиданное «открытие» оглушает и парализует.

Я, будто резко перестала все чувствовать.

В голове спасительной соломинкой рождается мысль, что из этого состояния меня может вытащить только ОН!

Устремляю на него свой взгляд.

Не отрываясь от глаз лазурного оттенка, я без суеты присаживаюсь прямо на пол у дивана напротив.

Согнув левую ногу и поставив ее, я водружаю на нее прямую руку, беспечно свесив кисть. Вторую ногу я подогнула под себя, а правую руку опустила на бедро.

На пару секунд увожу взгляд в пространство и возвращаюсь к мужчине.

— Когда. ты. узнал?

Любому другому человеку, показалось бы, что я бесстрастно задаю этот вопрос.

Но это не так.

Что-то подсказывает мне, что я уже знаю на него ответ.