Большая рождественская книга романов о любви для девочек - Ирина Щеглова

Женщина посмотрела на меня, улыбнувшись.

– Спасибо, – сказала она серьезно. А я попросила:

– Я бы хотела к вам в гости.

Женщина пожала плечами:

– Пойдем. Только я буду работать.

Я кивнула.

– Мне кажется, что вы живете в мансарде, – сказала я.

– Не всем художникам везет с мансардой, – хмыкнула женщина.

Мы поднялись на девятый этаж дома, расположенного неподалеку. Женщина открыла скрипучую дверь. Я переступила через гору обуви, чуть не заехала ногой в ведро.

– Ведро играет смысловую нагрузку, – сказала женщина. – Зови меня Машей. И давай на «ты».

– Я не смогу на «ты», – сказала я.

– Но я же могу, – сказала она, и я согласилась.

Маша была плотной, коренастой, коротко стриженной. Ее квартира больше напоминала гараж. Везде попадались чашки, я несколько раз наступала на каких-то мяукающих котов. Обои были исписаны шариковой ручкой. Но повсюду у стен стояли большие листы с иллюстрациями. А на иллюстрациях были мальчишки и девчонки, летали мячи и воланчики, мчались поезда и ползли электрички.

– Лучше не пугаться, а принять как данность, – посоветовала Маша, кивая на квартиру. – Мне некогда этим всем заниматься. Я не готовлю ничего сложнее кофе, – и Маша поставила на невысокий столик поднос с двумя чашками кофе и бутербродами.

– А бутерброд? – спросила я.

– Это случайность, – сказала она. – Ты сиди и рассказывай, а я поработаю.

– А что рассказывать? – спросила я.

– Что-нибудь.

Маша достала краски, зашуршала бумагой.

– Над какой книжкой ты работаешь? – спросила я.

– Про Новый год, – сказала Маша. – Мандарины, свечи и елка – слишком просто для Нового года.

Я пожала плечами:

– А мне нравится. Когда Новый год простой.

– Вот не скажи, – усмехнулась Маша. – Рассказывай.

Я рассказала ей о детях в нашем дворе и об игре в снежки. И об отправленной открытке – пока что одной. О звонке по незнакомому номеру. О маме с папой. А потом о том, как несколько лет не могла подружиться со Светкой, а тут вдруг подружилась.

– Почему тебе хотелось подружиться с ней? – спросила Маша, не отрываясь от работы.

– Она меня восхищает, – призналась я. – Не знаю, что в ней такого особенного. Но я готова ходить за ней хвостом тысячу лет.

Маша оторвалась от работы, вытерла руки и закрыла глаза.

– Не думай, что я сыграю какую-то роль в твоей истории, – сказала она.

– Моей истории? – удивилась я.

– Истории, не истории… Не обольщайся, – сказала Маша. – Я просто буду. Но свой Новый год делаешь ты сама. Вокруг тебя появляются люди, будто снежный ком вокруг снежка. Ты не заметишь, как обрастешь ими, этими людьми. Первые шаги ты сделала. Но эти шаги – по ледяной горке, когда ты уже не можешь остановиться и затормозить. Ты несешься вперед, и у тебя захватывает дух. А когда лед заканчивается, то чувство полета остается… Наверное, я завидую тебе, – Маша прищурилась и посмотрела в окно. Она поднялась, подошла к шкафу и достала несколько пачек открыток.

– Это открытки с моими иллюстрациями. Можешь отправлять их. Только нужны будут марки.

– Спасибо, – тихо сказала я. – А тебе не жалко?

– Жалко, конечно, – усмехнулась Маша. – Но у нас равноценный обмен. А теперь собирайся. Тебе пора.

– Еще рано, – возразила я.

– Как-нибудь увидимся, – сказала Маша.

– Конечно, – кивнула я и спрятала открытки в рюкзак. – Я ведь знаю, где ты живешь.

Маша улыбнулась и проводила меня до дверей. А потом я ехала на автобусе, и в нем было тепло и уютно, ноги обдувала печка, и хотелось проехать свою остановку. Но на своей остановке послушно вышла, купила в киоске «Роспечати» несколько конвертов и банальных новогодних открыток, а в овощном киоске – несколько мандаринок.

Конечно, Машины открытки оказались просто замечательными. Но они были сами по себе историей. Я не могла рассказывать в них еще одну… Я поняла это, когда ехала в автобусе и рассматривала их. Мне было стыдно, что я взяла их и пока что отложу в сторону – но когда-нибудь они обязательно пригодятся. Даже не так – они пригодятся очень скоро. Наверняка.

Меня переполняли истории, которые нужно было перенести на открытки. Вечером я сперва переписала ту, вчерашнюю открытку, которая отправлялась на Телефонную улицу. Положила ее в конверт, насыпала конфетти. А потом сразу, без черновика, подписала новую открытку.

Ты выходишь из дома и смотришь на соседний дом.

В одном из окон мигает новогодняя елка.

Она будто бы зовет тебя в гости, но ты не идешь.

А смотришь на свои окна, темные и безлюдные.

Возвращаешься домой и включаешь елку.

Пусть она тоже кому-то мигает.

Будто бы зовет в гости.

Ты идешь на улицу и заходишь в соседний дом.

Я засыпала в открытку конфетти, запаковала в конверт и отправила на улицу Восход в Челябинске. Повертела в руках следующий конверт и вложила туда только тонкую полоску бумаги с надписью:

Привет!

Пусть мой короткий привет прилетит к кому-нибудь, и он улыбнется. Я выбрала простой адрес в нашем городе. На всех конвертах проставила свое имя, индекс и надпись «До востребования». А потом набрала полную ванную воды, подняла кучу пены, взяла с собой несколько мандаринок и нырнула в теплую воду. Отогревалась и думала о том, как здорово все-таки возвращаться домой. Мне казалось, что сегодня я пришла из длинного путешествия, будто обошла земной шар несколько раз, как тот мальчишка в клипе, и дома меня, как всегда, ждали. Эти два дня были так не похожи на школьную жизнь, что, казалось, прошел год, не меньше. Потом я лопала мандаринки прямо в ванной, раскладывала вокруг себя мандариновые корки и думала о людях. О тех, кому становятся неинтересны праздники – я знала, что такое бывает. Интересно, помогут ли им мои открытки? Посмотрят ли они на Новый год по-другому?

Разрывая мандариновые корки на мелкие кусочки, я думала о том, что делаю для Нового года слишком мало. Что могла бы охватить большее. Что снег за окном идет для всех, а я стараюсь для некоторых.

Но ведь я не снег. Я чуточку теплее. Мне можно.

Мама на кухне сидела, схватившись за голову. Я поставила на огонь чайник и села рядом с ней.

– Ты пахнешь Новым годом, – сказала мама.

– Это мандаринки. Хочешь?

Мама помотала головой.

– Над чем думаешь? – спросила я.

– Корпоратив, – нахмурившись, сказала мама. – Нужен он мне тысячу лет.

Моя мама не любила корпоративы. Она работала в информационном агентстве, занималась обработкой новостей.