Сразу и навсегда - Джилл Шелвис

И неожиданно оргазм, прямо здесь и сейчас, показался лучшей идеей за весь вечер.

Только бы коснуться его!

Она обняла Джоша и сунула руки под его рубашку, глядя упругие мышцы.

Его стон отдался в ее ушах, и она прижалась еще теснее. Его руки были заняты, и их жар обжигал ее. Он был огромным и твердым и прижимался к ее чувствительному местечку, что только приближало оргазм. Он совершенно забыл, где находится, что ей нравилось еще больше. Потом руки скользнули под подол платья, и она тоже забыла, где находится, и тяжело задышала, еще до того, как он коснулся чего-то жизненно важного.

Он коснулся губами ее шеи, целуя и проводя языком по горлу, пока неутомимые пальцы гладили мокрый шелк ее трусиков.

Их вспугнул стук в окно. Там стояла Люсиль, прикрывая глаза рукой.

– Простите! – завопила она.

– Конечно, я дал клятву спасать людей, но ее с радостью убил бы, – прошипел Джош.

Грейс порхнула обратно на сиденье, лихорадочно приводя в порядок одежду. Джош немного подождал, прежде чем опустить окно на дюйм.

– Простите, – повторила Люсиль, все еще не отнимая ладони от глаз. – Но парни дурачились на причале, и Андерсон упал в воду. И не вынырнул. Его ищут, но…

– Грейс, вызывай спасателей, – приказал Джош, выскакивая из машины и метнувшись в сторону причала.

Грейс набрала 911, потом взяла ключи Джоша, закрыла машину и вместе с Люсиль пошла к воде, волнуясь за Андерсона. Притихшая толпа собралась на берегу, и они сбежали туда по лестнице.

В воде возились трое. Потом все двинулись к берегу, поддерживая неподвижного человека. Кто-то нагнулся над ним. Было слишком темно, чтобы видеть, что он делает и кто он, но Грейс знала.

Джош.

Все кое-как выбрались на берег. Джош упал на колени, осторожно уложив неподвижного Андерсона, чтобы не повредить позвоночник.

– Слава богу, нашли, – выдохнула Люсиль. – Надеюсь только, что успели вовремя.

Остальные мужчины встали в ногах Андерсона. С них струилась вода. Грейс узнала шерифа Сойера Томсона. Вторым был Тай, жених Мэлори. Сойер позаимствовал у кого-то телефон и звонил, вероятно, в «скорую». А Джош щупал Андерсону пульс. И, должно быть, нашел, потому что кивнул Таю, перед тем как начать делать искусственное дыхание.

– О нет, – прошептала Люсиль, цепляясь за Грейс. – Он не дышит.

– Джош приведет его в чувство.

Грейс сжала ледяные пальцы Люсиль, молясь, чтобы это оказалось правдой. Хотя точно знала, что только Джош способен спасти Андерсона.

Тот по-прежнему ужасал своей неподвижностью. Лицо и голова были в крови. Должно быть, он что-то сломал. На расстоянии не было видно, но видимо Джоша что-то тревожило, если судить по тому, как осторожно он обращался с Андерсоном.

Едва он остановился, чтобы снова проверить пульс, завыли сирены и замелькали красно-синие огни. Приехала «скорая».

И еще более обнадеживающий звук: это Андерсона стало рвать водой. Тело его сводили судороги.

Сойер и Тай громко облегченно вздохнули. Сойер встал и оттеснил толпу. Тай взял у зевак пиджаки, чтобы накрыть Андерсона.

Джош ловко перевернул его на бок, чтобы тому было легче извергать галлоны воды. Когда парамедики выбежали на берег, Андерсон попытался приподняться, но Джош придержал его и что-то сказал.

– Черт побери, – пробормотала Люсиль, не сдержав слез, – я не слышу, о чем они говорят.

Грейс не нужно было слышать, чтобы понять: Джош старается удержать Андерсона на месте. Она заметила, что все мужчины вымокли до нитки, но никто не обращал на это внимания. Все тревожились только за беднягу.

Джош отдал распоряжение парамедикам, и все вместе осторожно подняли Андерсона на носилки, накрыли одеялами и вдвинули носилки в машину. Джош сел рядом с пациентом, и двери закрылись.

Вскоре машина отъехала, бесшумно и с выключенной мигалкой.

– Весь город здесь, – сказала Люсиль. – Так что пробок точно не будет.

Грейс ошеломленно кивнула, потрясенная неожиданным ощущением непрочности. Жизнь так хрупка.

Коротка.

Слишком коротка.

Вспомнив, что у нее в руке ключи, она ушла с причала и поехала домой. Ну, не совсем домой. Домой к Джошу. В тот дом, который он ухитрился создать для себя и своей семьи, несмотря на уверенность, что делает для них ничтожно мало. Это был хороший дом. Теплый и безопасный. Но сегодня он был молчалив и темен. Джоша тут не было. Не было жизни.

Анна сидела у бассейна, глядя в залитую лунным светом воду.

– Привет! – воскликнула Грейс, плюхнувшись в шезлонг. – Ты пропустила все веселье.

– Я не могу ездить по причалу одна.

– Я бы помогла.

– Почему? – удивилась Анна.

– Почему? А почему нет?

– Потому что я обращалась с тобой, как последняя стерва.

– Да. Но ты так обращаешься со всеми, и я никогда не принимала это близко к сердцу.

Анна рассмеялась. Смех звучал невесело и немного скрипуче, будто в горле поворачивались ржавые шестеренки. Грейс понимала: то, что она сейчас скажет, вряд ли облегчит положение.

– По-моему, я там видела Девона.

– Он в Сиэтле, – покачала головой Анна. – Какой-то семейный праздник.

– Ладно, скажу иначе. Я определенно видела его на фестивале. С девушкой.

Анна словно окаменела.

– Как раз когда я подумала, что смогу научиться не питать к тебе ненависти.

– На твоем месте я бы хотела знать, – покачала головой Грейс, вовсе не оскорбленная словами Анны. Она понимала. Пусть она не знает, что это такое – потерять родителей и остаться инвалидом, но понимает боль девушки.

– Не тебе разбираться в наших отношениях, – бросила Анна.

– Ясно, что тебе он нравится.

Грейс хотела, чтобы Анна открылась, и тогда она попытается помочь, хотя уже видела, как в семье Скоттов относятся к предложению помощи. Упрямые упертые ослы!

– И я знаю: ты не хотела бы, чтобы он испытывал к кому-то другому то, что испытываешь к нему сама.

Анна покачала головой и молча отвернулась, чтобы Грейс не видела ее лица.

Сердце Грейс сжалось. Она сознавала, что Девон требует от Анны секса. Не нужно быть космическим специалистом, чтобы понять: если Анна не согласится, Девон получит секс в другом месте.

– Я горжусь тем, что ты не поддаешься давлению.

– Ты сама не понимаешь, о чем говоришь, – отрезала Анна.

– Так объясни.

– Я хочу поддаться давлению. Хочу…

– Заняться сексом?

Анна молчала.