Дерзкая невинность - Дженнифер Хеймор

Он услышал лязг отодвигаемого засова, и хотя его сердце забилось сильнее, Макс не поменял своего положения на шезлонге.

Это, наверное, пришел Фенвик, чтобы снова его обвинять. Но даже это было лучше, чем часами сидеть здесь в одиночестве, не думая ни о чем, кроме все растущего желания видеть и говорить хоть с кем-то.

Это действительно был Фенвик. Его наемные головорезы, как обычно, маячили за его спиной.

Макс не потрудился даже открыть глаза.

— Что тебе надо на этот раз?

— Как грубо.

Макс открыл глаза, подняв одну бровь.

— Если бы у меня были свободны руки, я бы, не задумываясь, задушил бы тебя.

В этот момент он заметил странные следы от царапин на щеке Фенвика. Было похоже на то, что на него напала дикая кошка. Макса не удивило, что кошка невзлюбила Фенвика: животные чувствуют плохих людей.

— У меня для тебя новость, — сказал Фенвик, — но если ты будешь и дальше таким упрямым, я приберегу ее для другого раза.

Может, Фенвик приобрел какое-то новое орудие пытки и хочет испытать его на нем, чтобы вынудить его подписать фальшивое признание? Макс был уверен, что это будет следующим шагом. Он пожал плечами, будто ему было безразлично само присутствие этого человека.

— Может, мне слишком не терпится, но у меня есть для тебя приятный сюрприз.

Макс был уверен, что удивить его нечем. Все же он собрался и взял себя в руки.

— В виде податливого прелестного юного существа.

— Женщина, — без всякого выражения произнес Макс. Какого черта?

— Не просто женщина, друг мой. — Губы Фенвика изогнулись. — Это мисс Оливия Донован.

Макс вскочил:

— Где она? Она здесь?

Господи, сделай так, чтобы ее здесь не было. Пусть она будет в безопасности… ходит за покупками на Риджент-стрит с леди Стрэтфорд, или сидит дома, забравшись с ногами в кресло с книгой в руках, или пьет чай со своей тетей…

— Она здесь! — Фенвик широко улыбнулся. — И она знает, что ты тоже тут.

Макс сразу же успокоился. Он сделал угрожающий шаг навстречу Фенвику, заметив, что тот моментально насторожился. Если он попытается напасть, его болваны скрутят его в мгновение ока.

— Что ты ей сказал? — прорычал Макс.

— Что ты находишься в ужасном положении.

Макс молчал.

— Что я могу тебя убить.

У Макса вырвался свистящий звук.

— Что она единственная в мире, кто может спасти тебя. — Фенвик хихикнул. — Такая послушная девочка, не так ли?

— Закрой свой поганый рот, Фенвик.

Но Фенвик не испугался Макса, как следовало бы. Он не закрыл рта.

— Такая хорошенькая. И хрупкая, не правда ли? Как птичка. Я смог бы переломать ей косточки, как зубочистки.

С него довольно. Макс бросился вперед, чтобы стереть эту наглую усмешку с лица Фенвика. Со связанными руками он с силой ударил его головой в лицо. Голова Фенвика мотнулась в сторону, а потом назад, а Макса отшвырнули громилы.

Макс начал бороться, применяя даже недозволенные приемы, каким они сами его научили. Ему удалось ударить одного охранника коленом в пах, выбив его из драки, но на его место пришел другой, а потом и третий.

Его швырнули на цементный пол, а потом вчетвером прижали его плечи и ноги. Он сопротивлялся, но сила была на их стороне. Стиснув зубы, он взглянул на Фенвика: тот держался за свою щеку, а кровь сочилась у него между пальцами. Макс не знал, была ли это новая рана или открылись царапины, которые уже были на его лице.

Макса неожиданно осенило: эти царапины… ему нанесла Оливия.

Господи, если Фенвик сделал ей больно, он убьет этого человека, чего бы это ему ни стоило.

— Ты пожалеешь об этом, Уэйкфилд, — процедил Фенвик.

Макс не ответил.

— Твоя хорошенькая леди уже готова на все, чтобы помочь тебе выбраться отсюда. Ты знал это? Так что мы с ней заключили сделку. Она сейчас наверху. Готовится.

— К чему?

— Я снабдил ее кое-какими пикантными женскими одежками для нашей встречи сегодня ночью. В моей постели.

Ярость вдруг обуяла Макса и придала ему силу. Он дернулся, вырвался из рук человека, державшего его за плечи, и сумел встать на ноги. Шатаясь, Макс снова напал на Фенвика — на сей раз он изо всех сил ударил его в живот.

Застигнутый врасплох Фенвик отлетел назад, стукнулся о стену подвала и рухнул на пол.

Но охранники не дремали. Как ни боролся Макс, охранников было четверо, все они были упитанными мужчинами, а Макс не мог даже пошевелить руками.

Они связали его, как рождественскую индейку, перевязав щиколотки так же, как запястья. Фенвик все еще был в подвале. И если Макс не мог управлять своим телом, голос у него остался.

— Если ты хотя бы прикоснешься к ней, Фенвик, я убью тебя. — От ярости слова звучали холодно и спокойно. — Если ты дотронешься до нее рукой, я отрублю эту руку. Если ты…

— Засуньте ему в рот кляп, — приказал Фенвик.

Охранники очень быстро выполнили приказ, словно были к нему готовы. Макс старался выплюнуть тряпку, которую они засунули ему в рот, но они обвязали рот полоской тонкой ткани, и теперь он мог дышать только через нос.

Фенвик стоял у двери, наблюдая за ним. Макс видел, что его бледные губы стиснуты, а весь он напряжен.

Боже… О Боже. Не сделал ли он хуже для Оливии?

Ожил самый страшный в его жизни кошмар. Это не может произойти. Ему хотелось биться головой об пол…

— Я буду очень занят сегодня ночью, Уэйкфилд, — тихо произнес Фенвик. — Мы оставим тебя здесь, на полу, чтобы ты провел ночь, думая о своем дурном поведении, а я в это время, — он усмехнулся, — оставлю свое семя внутри твоей хорошенькой шлюшки.

Спотыкаясь, Оливия вошла в гостиную, а горничная тут же закрыла за ней дверь.

Несмотря на царапины на лице, Фенвик пребывал в прекрасном настроении. Оливия смотрела на него с презрением. Он думает, что победил, негодяй.

Это грубое слово, произнесенное про себя, не заставило Оливию вздрогнуть. Она могла бы его выкрикнуть тысячу раз на весь Лондон: «Лорд Фенвик негодяй!»

Потом выражение его лица изменилось. Если бы она не знала его, то приняла бы это за сочувствие. Но она слишком хорошо его знала.

— Увы, — произнес он печально. — Я честный человек. Я считаю своим долгом предупредить вас кое о чем, прежде чем мы начнем. Нечто, что может изменить мнение о вашем любимом герцоге. И как это ни печально, оно может повлиять на сделку, которую мы заключили с вами ранее.

— Ничто не изменит моего решения.

Оливия посмотрела Фенвику прямо в глаза. Ненависть сделала ее сильной. Когда-то она увяла бы, как цветок, если бы попала в руки этого человека, но после того, как она узнала, что Макс здесь, она с каждой минутой становилась сильнее. Теперь Оливия знала, каковы ставки, знала, за что бороться, и поняла, что может бороться.