Дерзкая невинность - Дженнифер Хеймор

Оливия проснулась в удобной постели от солнечного света, лившегося из окна. Она повернулась на бок и снова закрыла глаза.

А потом вспомнила. Открыв глаза, Оливия села и заметила, что она была в одной ночной рубашке и находится в незнакомой спальне. Возле кровати сидела горничная и улыбалась ей. Одного переднего зуба у нее не хватало.

Оливия подтянула одеяло до самого подбородка.

— Где я? — пропищала она.

— Как где? В Лондоне, мэм.

— Но где?

— В доме лорда Фенвика.

Оливия лихорадочно оглядела комнату.

— Где моя одежда?

— Ее гладят, мэм. А я здесь, чтобы помочь вам одеться к завтраку. — Женщина скрылась в небольшой гардеробной и через минуту вернулась с платьем, в котором Оливия была накануне вечером. — Оно было порвано, но я его зашила.

Оливия была слишком ошеломлена, чтобы поблагодарить горничную, улыбавшуюся ей. Женщина принесла из гардеробной корсет и нижние юбки Оливии. Все, что происходило, было каким-то нереальным, словно она находится в чьем-то сне. Ведь на самом деле ничего этого нет, не так ли?

— Вставайте.

Оливия встала и молча позволила горничной себя одеть.

Фенвик, наверное, где-то рядом. Ему что-то было от нее нужно… кроме ее тела. Почему она? Он мог выбрать любую женщину. Она замечала, как многие женщины строили ему глазки и хлопали ресницами, чтобы привлечь его внимание. В свете его считали желанным мужчиной.

Почему она? Могло это быть каким-то образом связано с побегом леди Фенвик?

Или с исчезновением Макса? Фенвик явно знал о ее отношениях с Максом больше, чем нужно.

Горничная усадила ее на стул перед зеркалом и начала очень умело причесывать. Оливия стала рассматривать предметы на туалетном столике, чтобы не видеть в зеркале безобразные синяки у себя на шее. К счастью, горничная задрапировала кружевным шарфом довольно большое декольте ее красного шелкового платья, чтобы скрыть уродливые следы.

Подчиниться действиям горничной было практичным решением. Если что и было общее у трех сестер Донован, так это практичность. У нее гораздо больше шансов сбежать, если она будет одета. Не могла же она бегать зимой по Лондону в одной ночной рубашке: она либо замерзнет, либо ее сочли бы сумасшедшей и отправили в Бедлам.

— Все, мэм. Теперь вы предстанете перед хозяином свежей и красивой. — Горничная дружески похлопала ее по плечу.

— А могу я выйти на улицу? Мне нужен свежий воздух. Я склонна падать в обморок… как прошлой ночью… если слишком долго бываю без воздуха.

— Об этом вы должны поговорить с хозяином. Он ждет вас в столовой к завтраку.

— Понимаю, — ответила Оливия немного дрожащим от страха голосом. Но может быть, ей удастся сбежать по дороге из этой спальни в столовую?

С этой мыслью пришлось расстаться, как только горничная открыла дверь. У двери стоял пугающего вида охранник, а в конце коридора маячил еще один такой же. Она была уверена, что их поставили сторожить ее и не дать сбежать.

У нее подгибались колени, но Оливия расправила плечи и, собрав все свои силы, гордо прошествовала мимо этих громил.

В глубине души она верила, что ничего плохого не произойдет. В своей жизни Оливия пережила достаточно много бед: кончину отца, свою болезнь, смерть сестры. Ни одно из этих событий не было ей подвластно. Однако теперь Оливии казалось, что в этой ситуации она способна что-то контролировать, пусть и малую часть. Она чувствовала себя мышью. У мышей мало сил, но их по крайней мере хватает на то, чтобы бежать… а иногда и спастись.

Эта мысль заставила Оливию выпрямить спину и придала решительности.

Горничная проводила ее в небольшую, плохо освещенную, но вполне приличную комнату. Лорд Фенвик сидел во главе небольшого стола, на другом конце которого был выложен прибор — очевидно, для нее.

Фенвик встал.

— Доброе утро, мисс Донован. Садитесь, пожалуйста. Могу я предложить вам горячий шоколад?

Горничная подвела Оливию к стулу и чуть ли не силой усадила.

Фенвик не садился, видимо, ожидая ее ответа.

— Нет, никакого шоколада, благодарю вас, — пробормотала Оливия.

Она стала расправлять на коленях салфетку, чтобы не смотреть на Фенвика. Когда слуга поставил перед ней тарелку с едой, Оливия почувствовала подкатывавшуюся тошноту. Есть она определенно не сможет.

Оливия, не отрываясь, смотрела на тарелку.

Фенвик, однако, начал с аппетитом поглощать завтрак.