Голубая звезда - Жюльетта Бенцони

– Знаю, и все же я увижусь с ним. Если я захочу, он даже сам придет к госпоже де Соммьер. Я говорил вам, что он хочет расширить свои владения и давно донимает ее предложениями продать ему особняк? Однако я предпочту нанести визит... мне, видите ли, по-прежнему хочется посмотреть на этот дом изнутри.

– Действительно, ему требуется все больше места, чтобы разместить то, что он уже заграбастал и продолжает приобретать, – статуи, стелы, саркофаги и прочие подобные безделушки. Здешний особняк вот-вот треснет по швам, его дом в Лондоне тоже битком набит. Но это ваше желание наведаться в логово людоеда – не кроется ли за ним надежда увидеть его прелестную невесту? Что-то подсказывает мне, что ее чары не оставили вас равнодушным.

– Хоть ваши непослушные кудри и лезут вам в глаза, они, похоже, не мешают вам видеть насквозь? Вы правы, она нравится мне, но прошу вас, не будем об этом: я и без того чувствую себя смешным!

– И напрасно. Если вспомнить предложение, которое она вам сделала в поезде, я готов держать пари, что и вы ей небезразличны. Только, боюсь, теперь вам лучше об этом забыть. Фэррэлс не из тех, кто легко выпускает добычу. Когда у пса отнимают кость, он может укусить, и пребольно!.. Так что, если вы с ним встретитесь, советую вам говорить о сапфире, но не о будущей леди. Для одного раза это будет чересчур...

– Об этом не беспокойтесь! Я не круглый дурак и уж как-нибудь могу отличить главное от второстепенного...

– Хорошо. Итак, с этим все ясно... Да, вот еще что! Вы, кажется, говорили, что Аронов дал вам копию кулона?

– Что вы хотите с ней делать?

– Спрятать в надежное место. С той минуты, как вы хоть словом обмолвитесь о сапфире, я не поручусь за вашу безопасность, – холодно произнес Видаль-Пеликорн. – Я буду очень огорчен, если это будет стоить вам жизни, но важно, чтобы возможность вернуть камень на место не исчезла вместе с вами.

Альдо в изумлении уставился на своего собеседника:

– Вы это серьезно?

– Более чем! Я уверен, что если вы предъявите свои права на сапфир, то тем самым подвергнете себя опасности: эти люди слишком многим рисковали, чтобы завладеть им. Выход у них один: устранить вас!

– Эти люди? Вы имеете в виду Фэррэлса?

– Этого я не говорил. Человек, который продает столько оружия, что хватило бы уничтожить все человечество, сам вряд ли опустится до того, чтобы взяться за нож или револьвер. Для таких смерть становится чистой абстракцией. К тому же у сэра Эрика неплохая репутация: когда речь идет о делах, он беспощаден, но при этом человек он прямой и честный. Нет, куда больше меня беспокоит ваш Солманский. Сделка, которую он заключает с Фэррэлсом, характеризует его не самым лестным образом.

– Согласен, согласен, но грязная сделка – одно, а убийство – совсем другое...

– Будь девушка свободна, я бы решил, что вы защищаете будущего тестя. Подумайте сами! Он прибыл из Варшавы, где живет Симон... временно; а ведь в Варшаве совсем недавно был убит Элия Амсхель, да и вам посоветовали уехать как можно скорее.

– Если убийца – он, то ему было легче легкого избавиться от меня в поезде: я был там один против троих мужчин.

– Не надо так упрощать: возможно, тогда это не было бы ему на руку. Вы не хотите предоставить для начала мне действовать по моему усмотрению?

– То есть?

– Попытаться подменить настоящий кулон поддельным. Ноги у меня, правда, неуклюжие, зато руки очень и очень ловкие, – добавил Адальбер, с довольным видом глядя на свои длинные пальцы.

– Вы уверены, что вам это удастся?

Археолог помолчал, потом ответил со вздохом:

– Нет. Все будет зависеть от обстоятельств...

– Тогда, – заключил Альдо, вставая, – я все же начну действовать по своему плану. Даже если меня постигнет неудача, дело, по крайней мере, сдвинется с мертвой точки.

– Хотите, бросив камень, взбаламутить воду? Что ж, в конце концов, почему бы нет? Только поверьте мне: прежде чем что-либо предпринимать, вы должны передать мне копию.

– Сегодня вечером она будет у вас.

Уже в прихожей, взяв из рук слуги свою шляпу, трость и перчатки, Морозини решился все же удовлетворить свое любопытство. Он улыбнулся хозяину своей обезоруживающе дерзкой улыбкой:

– Теперь, когда мы с вами заодно, вы позволите мне задать один... несколько нескромный вопрос?

– Почему бы нет? Нескромность весьма познавательна.

– Вы действительно археолог?

Чистые голубые глаза, не сморгнув, встретили взгляд Альдо.

– По призванию! После смерти Амсхеля моим первым долгом было помочь Симону, иначе, друг мой, я торчал бы теперь в Египте вместе со славным господином Лоре, который состоит на жалованье у Каирского музея и сейчас, вероятно, с завистью следит за раскопками, производимыми лордом Карнавоном и Говардом Картером в Долине фараонов... вкладывая такие средства, каких у нас никогда не будет. А что, мое упоминание о ловкости рук и вчерашняя вылазка вас смутили?

– Нет, что вы. Мне просто любопытно.

– Вот в этом я вас вполне понимаю. Но должен вас разочаровать: я не вор и не взломщик, хотя в слесарном деле далеко превзошел нашего доброго короля Людовика XVI. Я давно уже убедился, до какой степени это может оказаться полезным...

– Непременно учту ваш совет. А теперь пожелайте мне удачи... и спасибо за завтрак – все было превосходно!

Ближе к вечеру Сиприен в темном котелке и длинном черном пальто, застегнутом на все пуговицы, как для дуэли, отнес в особняк Фэррэлса визитную карточку Альдо и записку с просьбой о встрече. Ответ пришел через полчаса: сэр Эрик писал, что для него большая честь познакомиться с князем Морозини, и выражал готовность принять его завтра в пять часов пополудни.

– Ты пойдешь к нему? – спросила г-жа де Соммьер, которой этот визит совсем не нравился. – Лучше было бы пригласить его сюда.

– Чтобы он вообразил, будто вы готовы капитулировать? Я вовсе не иду с белым флагом, тетя Амелия, я собираюсь говорить о делах и не хочу впутывать в них вас...

– Будь осторожен! Этот проклятый сапфир опасная тема для разговоров, а мой сосед не внушает мне ни малейшего доверия.

– Это вполне естественно при ваших с ним отношениях, но успокойтесь, не съест же он меня.

Сам Морозини был абсолютно спокоен. Собираясь к Фэррэлсу, он вовсе не чувствовал, что заносит ногу над открытой западней – скорее ему казалось, будто он отправляется в крестовый поход. И хотя утром он, чтобы не пренебрегать советами Адальбера, посетил известный оружейный магазин, приобретенный им «браунинг» калибра 6, 35, достаточно, впрочем, компактный, не нарушал безупречную линию его элегантнейшего, сшитого в Лондоне серого костюма: он оставил свою покупку дома.