Люби меня, девочка - Анастасия Пырченкова

Хороший вопрос.

— По-твоему, нужно обязательно встречаться много лет, знать все привычки и недостатки друг друга? Или что? — поинтересовался дополнительно. — Что мне нужно еще о тебе знать, чтобы понимать, что я хочу быть с тобой и детей от тебя?

Еще один хороший вопрос.

— Не знаю. Я правда не знаю, Дамир, — ответила, все еще растерянная от всех его признаний. — Наверное, я просто не готова к таким резким переменам в наших отношениях. Все слишком быстро происходит. И я… Прости, — вздохнула виновато.

Хотя вроде бы и не виновата, а все равно не по себе. Человек мне открылся, в любви признался, сказал, что детей хочет, а я тут как бы нос ворочу. Когда по логике вещей радоваться должна. Только отчего-то радости не испытывалось. И от этого я еще больше чувствовала себя неблагодарной тварью.

— Ясно, — тоже растерял все свое благодушие мужчина. — Приводи себя в порядок, я вызову Эдуарда, познакомитесь, он тебе все расскажет и покажет по части всех нужных документов.

Прям услышала, как восстают все баррикады в его разуме, и это отзывается внутри самой меня такой болью, что я физически ее ощущаю. Именно поэтому останавливаю его, обхватываю обеими ладонями лицо, чтобы смотреть в льдистые глаза, и чтобы он видел мои.

— Я сказала, что я не готова, но не сказала, что не хочу, — говорю максимально четко, внимательно вглядываясь во взор напротив. — Но мне бы хотелось для начала хотя бы закончить университет, чтобы не разрываться между учебой, ребенком и тобой. И…

Господи, я на самом деле сейчас это сказала?

Согласилась родить ему ребенка.

И вообще согласилась быть с ним на долгие годы вперед.

Да я отчаянная!

С другой стороны, я ведь уже согласилась на эти отношения раньше. И это даже хорошо, что Дамир строит планы на наше будущее. Значит, действительно серьезно относится ко мне. Хотя я правда не ожидала настолько быстрого развития событий.

— И? — уточнил Дамир, напомнив, что я так и не договорила.

— И поэтому давай не будем торопиться, — закончила я ранее начатое предложение.

И замираю, задержав дыхание в ожидании ответа.

Дамир молчит долго. Всматривается в мои глаза, и мне приходится приложить усилия, чтобы не отвести свой взор в сторону. Но я хочу, чтобы он видел, что я не вру и достаточно откровенна с ним сейчас. Помогает. Пусть не сразу, но лед в ответном взоре смягчается. А вместе с тем и внутри у меня все теплеет и тает. Вместе с ласковым поцелуем в губы. От которого внутри все счастливо обмирает. И я снова не я. Его. Вот так просто. С одного касания. Нежной улыбки. И последующих слов:

— Договорились. Но это не значит, что я не буду пытаться тебя переубедить.

Невозможно не рассмеяться.

— Договорились, — повторила я за ним и слегка отстранилась, обозревая устроенный нами бардак. — А пока здесь стоит прибраться, — вынесла вердикт своему осмотру.

— Да, сейчас попрошу Эдуарда… — сообщил он, тоже оглядываясь вокруг, после чего усмехнулся и, подтянув брюки повыше, шагнул к дверям, застегиваясь на ходу.

Тем самым напомнил мне о том, что наш внешний вид далек от совершенства.

— Нет, — остановила его, поймав за руку. — Я сама уберу все. А тебе нужно одеться, — напомнила о полуголом виде.

И очень постаралась не пялиться на бугрящиеся мышцы и темную дорожку волос, ведущую к паху. Сосредоточилась на своем одеянии. Расправила подол, пригладила волосы, а затем принялась собирать с пола канцелярские мелочи и папки.

Дамир в свою очередь поднял с пола рубашку и пиджак, осмотрел их и едва заметно поморщился. После чего приблизился к столу и нажал на кнопку внутренней связи на стационарном телефоне.

— Эдуард, мне нужен новый костюм, — сообщил, как только помощник ответил.

— Хорошо, Дамир Нурланович, — тут же бодро отрапортовал тот и отключился.

А я зачем-то подумала о том, что он даже не удивился такой просьбе начальства. Будто не в первый раз такое происходит. И вот зря я о таком подумала, ибо воображение тут же нарисовало на моем месте другую. С кем он вот также прямо в рабочее время на столе…

Гадство!

— Все хорошо? — донесся удивленный голос Дамира сбоку.

И я только сейчас заметила, что беспрестанно щелкаю степлером, сжимая тот до побелевших костяшек рук. Пришлось приложить массу усилий, чтобы ослабить хватку.

— Да. Все отлично. Задумалась, — соврала с широкой и максимально счастливой улыбкой.

— Неа, — покачал мужчина головой. — Не верю. Давай еще раз попробуй. Только без такого чудовищного оскала, — хмыкнул.

И я не выдержала.

— Сколько?

— Что сколько? — выгнул брови он.

И с виду будто и впрямь не понял сути моего вопроса.

Ну ладно…

— Сколько здесь побывало девиц до меня? На этом столе, — махнула рукой на обозначенное.

Дамир точно такого вопроса от меня не ожидал. Заметно растерялся. Поначалу. После заулыбался. До того довольно, что использовать степлер мне захотелось уже на нем самом.

— Если скажу, что не мало, это что-то изменит?

Да!

Я убью тебя!

Но то, конечно же, про себя.

А вот вслух…

Так ничего и не сказала. Просто пожала плечами. И вообще лучше буду убираться дальше. Так оно спокойнее. Во всех смыслах.

— Ну уж нет, ванильная, — опередил меня Дамир, обняв за талию и прижав к себе вплотную. — Говори, что тебя тревожит. Решим все здесь и прямо сейчас.

Ну, ладно…

Сам захотел.

— Ты сказал Эдуарду, чтобы он принес тебе костюм, так, будто это не в первый раз.

В голубом взоре отразилось искреннее недоумение. Ненадолго. Когда до мужчины дошла вся суть моего заявления, на его губах расплылась снисходительная усмешка.

— Ты ревнуешь, — произнес довольным тоном.

Не вопрос — утверждение.

И чему только радуется?

Когда лично мне вообще не смешно.

Вот и уставилась на него со всей мрачностью.

Глупо, да, знаю. Но игнорировать не получалось, несмотря на все его обещания. И не в недоверии дело. Просто… страшно бесило. И страшно — ключевое слово во всем этом. Так неожиданно обретя счастье, я теперь ужасно боялась его потерять.

Дамир вдруг задумчиво прищурился. А потом:

— Здесь действительно бывало много женщин, — сказал он.

Едва не задохнулась возмущения!

Вот же…

Сволочь похотливая!

— Настолько много, что я не помню ни лиц, ни имен. Только неясные образы, — продолжил говорить мужчина.