Ваниль и шоколад - Звева Казати Модиньяни

Пенелопа въехала в городок по мосту, перекинутому через канал, забитый рыбацкими суденышками. Яркие паруса горделиво пестрели на фоне позлащенного майским закатом неба. У нее немного отлегло от сердца. Она родилась в Милане, но ее корни были здесь, в этом городишке, окутанном зимними туманами, душным зноем короткого лета, грустными осенними дождями. Здесь родился прадедушка Гуалтьери, капитан военно-морского флота, здесь прожила всю свою жизнь бабушка Диомира, здесь выросла ее мама, красавица Ирена, и здесь сама Пенелопа много раз проводила летние каникулы.

Она знала Чезенатико вдоль и поперек – от исторической части с небогатыми, но уютными рыбачьими домиками, хранившими очарование старины, до новостроек, хаотично разросшихся за последние полвека.

«Я дома», – подумала Пенелопа, проезжая по Римскому бульвару.

Она остановила машину возле старинных ворот. Невысокая кованая изгородь очерчивала границы сада. В глубине виднелась полускрытая пиниями вилла, которую построил прадедушка в конце девятнадцатого века. Это было двухэтажное здание с одной асимметрично расположенной башенкой, которая казалась воздушной благодаря арочным окнам.

Пенелопа вышла из машины и отперла навесной замок на воротах, потом распахнула заржавленные створки. Скрипя петлями, они прочертили два полукруга по гравию заросшей сорняками подъездной аллеи. Вернувшись в машину, Пенелопа миновала две пышно разросшиеся фуксии и подъехала к дому. Внешние жалюзи были опущены. Краска на стенах, когда-то имевшая красивый золотисто-желтый оттенок, облупилась и поблекла. Деревянное крылечко с шестью ступеньками растрескалось и покоробилось под действием зимней сырости. В воздухе чувствовался запах моря.

Она поднялась по ступенькам, засыпанным палой листвой, и открыла дверь. Внутри было холодно, сыро и полутемно. Сразу было видно, что старый дом необитаем. Но это было единственное место в мире, где она могла спокойно пожить и попытаться навести порядок в своей жизни.

Треугольник солнечного света, прорвавшийся сквозь полумрак, высветил на выложенном плиткой полу в холле тонкий слой морского песка, занесенного в дом через щели осенними ветрами. Издали в холл пробивался тусклый свет с веранды, застекленной витражами.

Пенелопа щелкнула выключателем. Лампочка не зажглась.

– Ну вот, приехали, – проворчала она.

Старый профессор Аттилио Бриганти, их сосед, взял на себя оплату коммунальных услуг, но в последнее время он становился все более рассеянным и иногда забывал о счетах. Итак, дом остался без света. Ей придется подождать до утра, сбегать на почту, заплатить, да еще и умолять дежурного служащего, чтобы он распорядился поскорее включить электричество. Ладно, это можно пережить. Она зажжет свечи, когда стемнеет, и вымоется под холодной водой.

Пенелопа открыла жалюзи в вестибюле, потом в гостиной и наконец вошла в кухню, чувствуя, что умирает с голоду. Сейчас она зажжет газовую плиту, поставит на конфорку кастрюлю с водой, а как только вода закипит, опустит в нее спагетти. А сама тем временем выгрузит из машины чемодан и покупки. Она раздвинула шторы и попыталась поднять рольставень, но порванный ремень остался у нее в руке. Ничего, есть второе окно. Увы, и со вторым окном случилось то же самое.

– Хорошее начало, – вздохнула Пенелопа огорченно.

Мысль о готовке при свете свечи в два часа дня ей совсем не улыбалась, но она решила не унывать. Отыскав свечу, она зажгла ее, сняла с сушилки кастрюлю и поставила ее в раковину, повернула кран, но раздалось лишь подозрительное шипение.

Пенелопа усмехнулась: уж не стала ли она жертвой заговора? Все кругом было против нее, все оборачивалось ей во вред. На мгновение Пенелопе стало страшно. Наверное, зря она затеяла этот побег.

– И что мне теперь делать? – упавшим голосом спросила она вслух.

Пламя свечи колебалось, по стенам темной кухни поползли жутковатые тени. Как всегда бывало в минуты неприятностей, на Пенелопу напал зверский, неудержимый голод.

– Нет, я все-таки поем, – решила она.

Буфет был до отказа забит консервными банками. Пенелопа выбрала самую большую и, приблизив ее к свету, прочитала: «Теша тунца в оливковом масле. Рыбозавод Сан-Кузумано. 300 г».