Возвращение к любви - Колин Гувер

– Ой, простите! – извиняется медсестра, почувствовав возникшую между нами неловкость. – Я думала, вы, ребята, женаты. Так написано в ее карточке.

– Да… почти что… еще не совсем, – заикаюсь я.

– Ничего страшного. Вы тогда идите в холл, а я вас позову, когда мы закончим, – успокаивает меня сестра.

– Нет-нет, – вмешивается Лейк, – он мне поможет. Ты мне поможешь! – поворачивается ко мне она.

Я киваю медсестре, та забирает поднос с лекарствами и выходит из палаты.

– Ходила сегодня? – спрашиваю я, беру Лейк под руку и помогаю ей встать с кровати.

– Ага, – кивает она. – Они заставляли меня ходить по коридору между посещениями. Сегодня получше, чем вчера, только голова кружится.

– Голову не мочите, – предупреждает вернувшаяся с полотенцами медсестра. – Там есть душ и ванна. Может быть, лучше воспользоваться ванной, тогда она сможет прилечь, – добавляет медсестра и уходит.

Лейк медленно встает и с моей помощью доходит до ванной. Я осторожно прикрываю за нами дверь..

– Ужас! Я сейчас сквозь землю провалюсь…

– Лейк, ты же сама попросила. Хочешь, сестру позову?

– Не надо. Просто я хочу по-маленькому…

– А-а-а… Сейчас…

Я беру ее под другой локоть, она делает шаг назад, хватается за металлический поручень, останавливается и командует:

– Отвернись!

– Детка, – послушно отворачиваясь, говорю я, – мне будет сложновато помочь тебе помыться, если ты не хочешь, чтобы я на тебя смотрел. А ведь ты даже еще не разделась.

– Дело не в этом. Не хочу, чтобы ты смотрел, как я писаю.

Я смеюсь и жду. Еще немного. И еще. Но ничего не происходит.

– Слушай, выйди, пожалуйста, на минутку, – просит она.

– Только не пытайся сама встать, хорошо? – качая головой, прошу я ее и выхожу, оставив дверь слегка приоткрытой, чтобы услышать, когда она позовет меня. – Ну так что, душ или ванна? – спрашиваю я, возвращаясь через пару минут.

– Ванна. Не думаю, что смогу долго стоять под душем…

Убедившись, что Лейк держится за поручень, я отпускаю ее руку, настраиваю воду и кладу мочалку на край ванны. Снова взяв Лейк под руку, я подвожу ее к ванне, встаю позади, убираю волосы с плеч и развязываю тесемки ночной рубашки. При виде ее спины у меня перехватывает дыхание: один сплошной синяк!

Лейк медленно вытаскивает руки из рукавов. Я трогаю воду, чтобы проверить температуру, потом помогаю Лейк подняться по ступенькам и залезть в ванну. Сев, она тут же подтягивает коленки к груди, обнимает их руками и наклоняет голову.

– Спасибо, что не стал сразу приставать ко мне…

– Погоди благодарить, рано еще: мы только начали, – улыбаюсь я.

Смочив мочалку водой, я встаю на колени рядом с ванной. Ступеньки мешают, поэтому мне сложно дотягиваться до Лейк. Она берет у меня из рук мочалку и начинает мыть плечи.

– Удивительно! Оказывается, мыться – это так тяжело… Руки будто весят по пятьдесят килограммов каждая.

Я вскрываю упаковку и протягиваю ей мыло, но оно тут же выскальзывает у нее из рук. Лейк на ощупь находит его на дне ванной и намыливает мочалку.

– А ты знаешь, когда меня выпишут?

– Будем надеяться, в среду. Доктор сказал, что реабилитация может занять от нескольких дней до двух недель – в зависимости от темпов заживления, а у тебя, кажется, все происходит быстро.

– Мне так не кажется, – хмурится Лейк.

– Да ты вообще молодец! – убеждаю ее я.

Она улыбается, откладывает мочалку на край ванны и снова обхватывает руками коленки.

– Мне надо отдохнуть, – устало говорит она, прикрывая глаза. – Всего минутку, а потом займусь второй рукой…

Я выключаю воду, встаю, снимаю обувь и футболку, оставляя на себе только брюки, и прошу:

– Подвинься-ка.

Лейк чуть сдвигается в сторону, я залезаю в ванну и сажусь позади нее, так что она оказывается у меня между ног и может откинуться и лечь мне на грудь, а потом беру мочалку и мою другую руку, на которую у Лейк не хватило сил.

– Ты ненормальный, – тихо говорит она.

– Ты тоже, – отвечаю я, целуя ее в макушку.

Я снова принимаюсь за дело. Мы оба молчим. Потом я прошу ее наклониться вперед, чтобы было удобнее помыть ей спину. Снова намыливаю мочалку и аккуратно прикасаюсь к коже. Синяков и царапин ужас сколько, и я стараюсь мыть ей спину как можно нежнее, чтобы, не дай бог, не причинить боль.

– Да, тебе изрядно досталось… – вздыхаю я. – Спина болит?

– Лучше спроси, что не болит…

Я по очереди целую каждый ее синяк, каждый миллиметр ее спины, надеясь, что это приглушит боль. Лейк снова ложится мне на грудь, и я покрываю поцелуями синяки на ее руках: сначала на правой, потом на левой. Перецеловав все синяки, я снова опускаю Лейк в воду. Она прикрывает глаза, и некоторое время мы лежим молча.

– Ну вот, как новенькая, – наконец говорю я, обнимаю ее и целую в щеку.

– Да-а-а, не так я представляла нашу первую совместную ванну…

– Да ты что?! – смеюсь я. – А я вот думал, что будет именно так, планировал ни в коем случае не снимать штаны.

Лейк делает глубокий вдох, долго выдыхает воздух, потом смотрит на меня через плечо и серьезно произносит:

– Уилл, я люблю тебя.

– Еще раз, пожалуйста.

– Я люблю тебя!

* * *

Сегодня, после пяти дней пребывания в больнице, Лейк наконец-то выписали. Очень удачно: вчера как раз был понедельник, поэтому я успел отдать все документы в страховые компании. Джип Лейк восстановлению не подлежит, а моя машина не так сильно пострадала, поэтому на время ремонта мне дали в аренду другую.

Доктор Бредшоу очень доволен тем, как идет выздоровление Лейк. Через две недели она должна прийти к нему на контрольный осмотр, а пока ей прописан постельный режим. Она в восторге, потому что теперь сможет все время спать в моей удобной постели. А я счастлив, потому что целых две недели она будет жить у меня.

Мне как раз удалось уладить дела Лейк в университете, поскольку в этом семестре она, конечно, не сможет посещать занятия. Она жутко расстроена, но понимает, что лишние стрессы ей сейчас совершенно не нужны: ее дело – поправляться. Я отпросился у своих преподавателей до конца недели. Если Лейк будет сносно себя чувствовать, то с понедельника снова приступлю к занятиям. А пока у нас есть целая неделя на ничегонеделание, просмотр фильмов и поедание вредной для здоровья еды.

* * *

Кел и Колдер приносят свои тарелки в гостиную и ставят их на журнальный столик рядом с моей. Лейк лежит на диване, поэтому пока мы едим в гостиной, а не в столовой.