Загадка кольца с изумрудом - Лорен Уиллиг

— Понятное дело! — Мисс Гвен ухмыльнулась. — Игры для любителей!

— И не церковный праздник, — строго глядя на Летти, прибавил Джефф.

— Я ничего такого и не думаю, — ответила она.

— Видите ли, — продолжал Джефф, барабаня пальцами по гладкой поверхности стола и сожалея, что Военное ведомство не предоставляет указаний о том, как быть в затруднительных положениях, с подзаголовками для удобства типа «Нежеланные жены, способы избавления», — вы не можете просто взять, присоединиться к нам и начать помогать. Мы ведь не украшения из цветов плетем. Обстановка крайне напряженная. Вы имеете хоть малейшее представление о том, что творится теперь в Ирландии?

Летти взглянула на него так, будто хотела ответить утвердительно. Подняла выше голову, приоткрыла, но тут же закрыла рот.

— Нет, — призналась она.

— Так я и думал. — Джефф повернулся к Джейн: — Это просто смешно.

— А что она может знать? — с вызовом спросила мисс Гвен. Джефф не сомневался, что заступалась она за Летти чисто из желания поспорить. Возражать, как она сама ему призналась после той весьма удачной поездки в онеру, было одним из ее любимейших развлечений.

Что же касалось второго пристрастия… Джефф радовался, что зонтик преспокойно стоит в углу и что мисс Гвен до него не дотянуться.

Она взглянула на Летти:

— Ирландцы бунтуют, а французы вот-вот нагрянут. Мы здесь, чтобы остановить безобразия. Вот! Теперь ей известно все, что нужно! — торжествующе заявила она, поворачиваясь к Джеффу.

Тот чуть не издал отчаянный вопль.

Работать следует без помощников, как Беовульф, что сражался с Гренделем один на один. Не то будешь на каждом шагу сталкиваться с разного рода препонами, в том числе с выскочкой, на которой женат.

— Это лишь то, что лежит на поверхности, — сказал он Летти, чьи глаза округлились при упоминании о бунте. Глаза ее были светлее, чем у Мэри, и особой глубины. Как небо после дождя или неоглядная ширь залитого солнцем моря.

— Восстание? — Летти проглотила слюну. — Здесь?

Она обвела жестом идиллическую гостиную: квадраты солнечного света на ковре, листья на ветках дерева, ласкающие оконное стекло.

— Здесь, — подтвердил Джефф. — «Объединенные ирландцы» замышляют новый мятеж с тех самых пор, как было подавлено восстание в девяносто восьмом году. Целых пять лет они просчитывали, какие допустили оплошности в прошлый раз и как их избежать. В том бунте участвовали пятьдесят тысяч человек — немало, согласитесь. К ним на подмогу явились французы. На наше счастье, слишком поздно. У нас было время подавить сначала восставших ирландцев. Так было тогда.

— А теперь?

— Теперь… — Прикрас не требовалось — действительность устрашала. — В нашем гарнизоне было семьдесят пять тысяч человек, а осталось всего тридцать. Меньше половины.

— С азами математики мы все знакомы, — вставила мисс Гвен.

— Бонапарт, — продолжал Джефф, повысив голос, — настроен решительнее. Нам известно, что его военный министр на днях встретился в Париже с человеком из «Объединенных ирландцев». Беседа шла о полном завоевании Англии до конца лета. У нас не хватит людей, чтобы дать достойный отпор.

Даже подавить хорошо спланированное местное восстание мы не в силах. Через неделю-другую Ирландия может вспыхнуть, как пороховая бочка.

— О! — вырвалось у Летти. Она сознавала, что ответить следовало иначе, но не знала, что сказать. Учитывая беды, которые навлек на нее собственный язык прежде, умнее было молчать.

— А коль скоро отделится Ирландия, — лорд Пинчингдейл говорил спокойно, будто речь шла о сущих пустяках, но от этого спокойствия волосы вставали дыбом, — откроется путь в Англию.

— Что?

— Нас захватят.

— Чем же я могу помочь? — спросила Летти, чувствуя себя все более бесполезной. Оружие, волнения, французские войска… Это не цифры в книге по учету домашних расходов.

— Не путайтесь под ногами. — Услышав грубые слова, Летти ощетинилась. Лорд Пинчингдейл продолжал чуть более мягким голосом: — Занимайтесь тем, чем занимались бы, если бы ничего не узнали. Попивайте чай с друзьями. Делайте покупки. Дайте нам спокойно работать, а когда все закончится, я сам отвезу вас в Лондон.

Летти задумалась, не в качестве ли подкупа он вызывается ее сопровождать. А если она не оставит их в покое, что тогда? Он заточит ее в ирландский монастырь? Или же, подумала Летти, ежась, точно от холода, отдаст на растерзание беснующейся толпе? Людских скопищ ей в жизни не приводилось видеть — крестьян, праздновавших сбор урожая, она не принимала в расчет, даже вливших в себя слишком много бочек вина, — но прекрасно помнила, ибо повзрослела довольно рано, как десять лет назад рассказывали о бесчинствах во Франции. Толпы лютующих крестьян, насаженные на вилы головы… От одного этого воспоминания захотелось хоть что-нибудь предпринять.

— По-моему, можно придумать для вас занятие поинтереснее, — сказала Джейн. — Не пугайтесь: это не опасно.

— О чем вы? — спросил лорд Пинчингдейл.

— Не стрясется никакой беды, если она кой-куда съездит, ведь так? В одно место.

— Смотря какое.

— Что может быть благоприятнее — для души даже целительнее, — чем старинная церковь?

— Пусть вспомнит о вашем венчании, — прокудахтала мисс Гвен. — Пока смерть не разлучит вас — так ведь говорят?

Лорд Пинчингдейл пропустил насмешку мимо ушей.

— Вы о церкви Святой Вербурги? — спросил он у Джейн.

— Именно, — ответила она.

— Какой святой? — поинтересовалась Летти, наклоняясь вперед.

— Вербурга не слишком известна, — пренебрежительно сказала мисс Гвен, показывая всем своим видом, что со столь незначительными мучениками лично она предпочитает не связываться.

— Это приходская церковь дублинского Замка, — поспешил объяснить Джефф, пока с языка мисс Гвен не слетело что-нибудь еще. — Там гроб лорда Эдуарда Фицджеральда.

— А он, насколько я разумею, — сказала Летти, стараясь казаться веселее, чем на самом деле, — не святой — ни мало, ни хорошо известный.

— Для кого как, — ответил Джефф. — «Объединенные ирландцы» почитают его полубогом.

— Лорд Эдуард умер от ранений, которые получил в ходе восстания в девяносто восьмом, — произнесла Джейн.

— Стало быть, он тоже мученик, — задумчиво произнесла Летти. Голова у нее шла кругом от мыслей о шпионах, революционерах и всякого рода святых.

Эти люди были так же далеки и загадочны, как изображения атлетов на греческих урнах или тайны турецкого гарема, и казались героями из книжки, о которых читаешь в спокойном уединении кабинета, но с которыми никогда не сталкиваешься. Тем не менее по странной прихоти судьбы Летти очутилась среди них, как Кортес — на открытом полуострове Калифорния.