Ты любишь предателя - Штефани Хассе

Я быстро беру себя в руки и иду по коридору с беспечным, надеюсь, выражением лица в сторону лестничной клетки. Сквозь галерею я вижу, как Диона торопливо движется к своей комнате. Я уже почти у кладовки, которая расположена между моей комнатой и лестничной клеткой, как она снова выходит в коридор с большим количеством чехлов для одежды, перекинутых через руку.

– Почему ты крадешься по коридорам? – внезапно обращается она ко мне.

Ощущение, что меня застигли врасплох, настолько сильно, что я теряю дар речи. Она следила за мной? Поскольку я не издаю ни звука, она продолжает говорить.

– Ты идешь к Джошу? – Она указывает головой на незаметную узкую дверь подсобки рядом со мной, которая даже с учетом моей не самой развитой способности ориентироваться в пространстве расположена не на востоке, как Особняк Львов.

– «Тайный ход» – не секрет, ты можешь в открытую о нем говорить. Остин тоже постоянно им пользуется, чтобы бедному мальчику не приходилось бегать на улице по холоду. Поэтому одна только мысль о том, что я больше не смогу быть Вороном, его убивала.

Ее смех искренний, и пока я разрываюсь между тем, изобразить ли, что я в курсе дела, или продемонстрировать свою реальную неосведомленность, из подсобки раздается мяуканье.

Диона закатывает глаза и театрально вздыхает:

– Симба любит туннели.

Она открывает дверь, и на нас тут же вылетает маленький комок шерсти. Диона кричит, чтобы я поймала его, и в состоянии аффекта у меня даже получается это сделать.

– Сможешь отнести его обратно ко Львам? Мне нужно кое-что сделать. – В качестве пояснения она приподнимает руку с чехлами для одежды. – Когда вернешься, мы сможем еще раз примерить платье для завтрашнего Рождественского бала. Зайдешь ко мне?

Я механически киваю и почесываю строптивого Симбу в своей руке, тогда как вся энергия мозга расходуется на осмотр подсобного помещения. Тайный ход. На дальнем конце вытянутой комнаты в деревянную обшивку стены встроен какой-то прямоугольник. Как только Диона благодарит и прощается, я прохожу между пылесосов, швабр и многочисленных узких шкафов с постельным бельем, полотенцами для рук и принадлежностями для уборки. Тележка для уборки, которую я часто видела в коридоре, полностью нагруженная, стоит у правой стены.

Симба пытается сбежать, я продолжаю его почесывать, и он успокаивается. Я не хочу, чтобы это кончилось многочисленными царапинами, как у Джоша. Запахи цитрусового чистящего средства и средства для полировки дерева преследуют меня вплоть до вращающейся двери. Я оказываюсь на еще одной лестнице, освещаемой через маленькие окошки и похожей скорее на пожарную. Может, это она и есть?

По этой узкой винтовой лестнице из скрипящего металла я спускаюсь на один пролет вниз – на первый этаж. За вращающейся дверью расположено практически идентичное подсобное помещение. Однако лестница ведет дальше. Я слышу голоса и звуки, которые с каждой ступенькой становятся все громче. Стук кастрюль и звон посуды доносится через вращающуюся дверь, а на аромат зелени и горячих блюд мой желудок отвечает громким урчанием, которое раздражает Симбу. Я очутилась на цокольном этаже, аналогичном тому, в котором в Особняке Львов проходил Снежный бал. Но винтовая лестница закручивается еще дальше вниз.

Симба спрыгивает с моих рук и несется на запах еды. Вращающаяся дверь оказывается слишком тяжелой для крошечного кота, и под звуки его мяуканья я снова беру его на руки.

Вместе мы решаемся спуститься в темноту и все дальше пробираемся в глубину, где нет окон.