Спаси нашего сына - Гузель Магдеева

Даже работа не помогает отвлечься.

Я два дня торчу безвылазно в офисе, и мое настроение как через транслятор распространяется по всем кабинетам. Сотрудники работают в поте лица, будто боятся, что я сорвусь и начну на них орать или бросаться тяжеленным пресс-папье.

Такого никогда раньше не было, я всегда держу нервы в узде, но не в этот раз. В частности, благодаря своему другу.

Конечно, Денис в курсе происходящего, только узнает он новости не от меня, а из телевизора. Заваливается в кабинет с таким лицом, точно идет на войну, опирается на мой стол, наклоняясь ближе:

— Ты во что ввязался, Баринов?

Я его возмущения прекрасно понимаю, но — не принимаю. К фирме и нашему общему делу они отношения не имеют, а моя личная жизнь все еще моя, хотя в последнее время я начинаю в этом сильно сомневаться.

— Это все, что ты хотел мне сказать? — уточняю равнодушно.

Отсутствие Евы сказывается на мне не лучшим образом. Я становлюсь бестолковым тугодумом, и даже самые простые задачи требуют дополнительного времени на решение. Мои мысли далеко от энергосберегающих контрактов. И от возмущений Дениса тем более.

— Егор, я тебя не узнаю. Ты из-за бабы рехнулся.

Он кипятится, ходит по кабинету, размахивая руками. Слишком шумно и суетно от него становится.

И без Дениса мне покоя не дают. Не знаю, каким образом становится известно, что Ева — моя женщина, но мне звонит даже мать. Не таким способом я собирался ей рассказать о том, что, возможно стану отцом, и уж точно выслушивать ее нравоучения в мои планы не входило.

Я и сам плохо понимаю, во что мы ввязались, главное, выплыть из всей этой бадяги, дальше разберемся.

— Ты все сказал или есть что-то по делу?

Денис останавливается на полуслове, смотрит на меня неверящим взглядом.

— А если это не твой ребенок, Баринов? Ты результаты уже получил?

— Нет, — это последний раз, когда я позволяю своему другу лезть с такими вопросами, мне хочется расставить все точки над и раз и навсегда. Наверное, потому я не шлю его сразу нахер, а отвечаю, — и это не имеет уже никакого значения. Я так решил.

— То есть ты примешь Еву, даже если родит тебе какого-нибудь негритенка?

Я закатываю глаза, Денис в этот момент являет собой астрального близнеца моей матери, по крайней мере, вопросы задает аналогичные.

— Тебе-то что?

— Да я просто в шоке от того, что ты со своей жизнью делаешь! — рявкает Денис горячо, — она тебя околдовала что ли, эта Ева? Что в ней такого особенного, я не пойму?

— И не поймешь. Все, выметайся, Денис. Она моя женщина и это не обсуждается.

Он уходит, хлопая громко дверью. А хотел бы — пресс-папье мне по башке. Я поднимаюсь, переставляя его с глаз долой.

Сказанное мною Денису — это то, в чем самому себе было сложно признаться. Но теперь я отчетливо понимаю, что не хочу отпускать из жизни Еву.

Один раз я уже ступил. Если случится второй — рехнусь.

Никогда бы не подумал, что способен на подобные чувства. В нашу первую встречу, в снежный дурацкий март, я был словно пьян. Все вокруг казалось нереальным, даже сама Ева. Ту ночь любви легко можно было бы списать на химию, встреча, не требующая продолжение.

Только последние пару дней перевернули все с ног на голову окончательно. Не было и вряд ли будет у меня такое снова. Не сберегу — буду жалеть оставшуюся жизнь.

Вечером я выхожу из офиса с головной болью.

В телефоне наберется с десяток пропущенных звонков, на которые просто нет сил и желания отвечать, среди них — и полиция, даже журналисты. Но я, как условлено, храню молчание, дожидаясь, когда со мной свяжется Арслан.

Тяжело надеяться на человека, которому не особо-то и доверяешь. Проще было заплатить ему денег и ждать, как это решится, но сейчас Сабиров действует в своих собственных интересах. И его клятва беречь Еву однажды может превратиться в пшик. Приступ паранойи, все вокруг кажутся лжецами и обманщиками.

Когда в очередной раз раздается звонок, я вижу на дисплее имя Вики. Смотрю на него тупо секунду другую, пытаясь вспомнить, а потом даже стыдно становится. Я совсем о ней забыл, точно и не было этих месяцев, что она провела в моей жизни.

— Привет, Вика.

Отвечаю ей исключительно из-за давящего чувства вины. Не хочу быть мерзавцем, с мыслью о том, что скоро родится ребенок, хочется очищать карму. Не пойму, откуда в голове эта ересь.