Навеки твой - Карен Хокинс

Каждая мелочь его одеяния подчеркивала совершенство мускулистой фигуры и красоту его белокурых волос. Многие леди в Лондоне томно вздыхали при встрече с этим джентльменом.

– Добрый вечер, Браун, – поздоровался с дворецким этот достойный молодой человек, снимая перчатки. – Мои братья уже приехали?

– Да, милорд. – Браун взял у Дугала перчатки и передал лакею. – Они беседуют в столовой. Обед будет подан через полчаса.

– Отлично.

Дугал сбросил с себя пальто и остался в вечернем пиджаке, который отлично сидел на его широких плечах.

Браун взглянул на розу, которая украшала левый лацкан джентльмена, подумав при этом, много ли еще новшеств моды появится в ближайшие дни. Каждая новинка в одежде его лордства была замечаема и копировалась, порою даже в тот самый день, когда появлялась у него.

– Долго ли ждали мои братья? – протянул Маклейн, оглядываясь по сторонам с обычным для него несколько вялым видом.

Случалось, что медлительные движения его лордства вводили в заблуждение некоторых представителей высшего общества, но Браун слышал, что мужчины, которые боксировали с ним в клубе «Джентльмен Джексон» на Бонд-стрит, на собственном опыте убедились, что сонный взгляд порой оказывался прелюдией к мощному хуку справа.

– Они здесь уже час с небольшим. За исключением лорда Грегора Маклейна. – Браун сделал многозначительную паузу. – Смею сказать, что ваш старший брат, кажется, немного не в духе.

Дугал бросил на дворецкого взгляд из-под полуопущенных век:

– Александер вечно не в духе. Это его отличительный признак.

– Я рад это слышать, милорд, а то я было подумал, что мы его чем-то рассердили.

– Нет, он редко сердится. Зато почти всегда чем-то раздражен. – Дугал невесело вздохнул: – Это очень утомительно для окружающих. – Он вложил золотую монету в ладонь дворецкого и добавил: – Сожалею, что вам приходится иметь дело с известным отсутствием юмора у одного из Маклейнов.

– Благодарю вас, милорд! Надеюсь, вы приятно проведете вечер. Прикажете проводить вас в столовую?

– Нет-нет, я справлюсь с этой задачей самостоятельно.

Дугал улыбнулся и, пройдя под аркой в конце короткого коридора, свернул налево в просторный холл. Минутой позже он уже стоял у высокой двери красного дерева, положив руку на медную ручку.

Из-за двери до него доносилось невнятное бормотание двух мужских голосов. Дугал вздохнул, изобразил на лице дежурную улыбку и вошел в столовую, предназначенную для приватных встреч.

– Наконец-то! – приветствовал его Хью, который стоял у камина.

Их старший брат Александер расположился на подушках красного кресла, придвинутого поближе к огню, который весело потрескивал в камине. Он посмотрел на Дугала весьма неодобрительно:

– Спасибо, что урвал ради нас время от своих светских обязанностей.

– Это было нелегко, – произнес Дугал самым беззаботным тоном, как бы не заметив сарказма в словах Александера. – Но ведь мы как-никак родственники.

Хью почти улыбнулся, но Александер лишь сердито сверкнул глазами.

– Мы ждали тебя целый час.

– Я еще спал, когда принесли вашу записку. Мне понадобилось некоторое время, чтобы одеться.

– Это было в два часа дня.

– Во время сезона я не встаю раньше четырех, – кротко пояснил Дугал. – Но, говоря по совести, у меня и сейчас не много свободного времени. – Он достал большие золотые часы, отделанные серебряными узорами, и посмотрел на них: – В моем распоряжении двадцать одна минута. – Он убрал часы в карман и произнес извиняющимся тоном: – Я приглашен на обед к Спенсерам.

– Спенсеры могут подождать, – отрезал Александер и снова бросил на Дугала недовольный взгляд. – Ты стал дьявольским щеголем.

Дугал подвинул себе стул и уселся, закинув ногу на ногу; он достал из кармана жилета лорнет и посмотрел через него на свои итальянские кожаные ботинки.

– Уверен, что вы проделали долгий путь из Шотландии только ради того, чтобы критически оценить мою манеру одеваться. – Он выпустил лорнет из пальцев, и тот повис на ленточке, прикрепленной к карману. – По крайней мере я надеюсь, что не ошибся.

Александер стиснул челюсти.

– Да прекратите вы, оба, – вмешался Хью. – Достаточно с нас дурной погоды.

Высокий, широкоплечий, темноволосый, как большинство Маклейнов, Хью имел особую примету в виде белой пряди волос на правом виске и отличался игривым нравом. Если затевалось какое-то озорство, заводилой непременно оказывался он. Однако сегодня настроение у него было явно не игривое, а скорее даже мрачное. Он обратился к Дугалу:

– Мы беспокоимся о Грегоре.

Александер кивнул в знак согласия и произнес:

– О нем пошли пересуды. Мне это не нравится.

Дугал поднял брови, но не сказал ни слова. Александер – самый рослый из его братьев. Дугал, при шести футах роста, был ниже всех потомков своих родителей, за исключением единственной сестры, Фионы. Он унаследовал от матери светлые волосы и покладистый характер. Имея столь крупных братцев, он по достоинству оценил умение нападать первым и быстро атаковать.

Одно время Дугала огорчало, что он так сильно отличается от братьев и сестры, но теперь он скорее радовался этому. Будь он таким же великаном, как братья, на каждую пару сапог, которую он заказывал, уходила бы целая телячья шкура.

Дугал пожал плечами и наконец прервал воцарившееся в комнате молчание:

– Не беспокойтесь о Грегоре. Он вполне способен сам о себе позаботиться.

– А ты знаешь, где он?

– Он отправился на помощь Венеции Оугилви. Он должен быть где-то на Северной дороге. Скорее всего его задержала непогода. Ну и что?

Александер и Хью обменялись взглядами, прежде чем Александер сказал:

– Я получил письмо от мистера Оугилви.

Дугал поморщился. Грегор попросил его присмотpеть за пожилым джентльменом, а это оказалось куда более сложной задачей, чем можно было предположить. Оугилви был до крайности неуравновешенным типом, он то рыдал в отчаянии, то начинал угрожать Рейвенскрофту мучительной казнью. Хуже всего было то, что он отказывался сидеть дома, метался по городу туда-сюда, и уследить за ним стоило Дугалу немалых усилий.

Дугал очень обрадовался, когда Оугилви все-таки решился уехать на несколько дней из города вместе со своим старым другом.

– О чем говорится в этом письме?

– Он написал о Венеции. Он опасается, что с Грегором что-то случилось.

Дугал снова поморщился.

– Оугилви глупец. Александер, ты же знаешь Грегора. Неужели ты думаешь, что кто-то может помешать ему связаться с одним из нас, если он сочтет это необходимым?