Все дело в любви - Джилл Шелвис

Тот, кто хочет встретить тебя на полпути, как правило, неправильно рассчитывает дистанцию.

Тара Дэниелс

Тара зашла в кухню и обнаружила Хлою, сидящую на столешнице. Сестра что‑то перемешивала, и пахло это просто восхитительно.

— Новый отшелушивающий скраб для лица с дыней. Преимущество в том, что у него просто великолепный аромат.

Тара попыталась не поддаваться панике.

— Я думала, ты готовишь обед.

— Мы и готовим. — В кухню вошла Миа с огромной кастрюлей. — Я готовлю великолепный завтрак. — Она в своих джинсовых шортах и коротенькой майке выглядела очень свежей и миниатюрной. — Не клубничный пирог, который очень хотелось. Это запеченное блюдо из остатков ветчины, сыра, картофеля, яиц. — Миа явно гордилась собой. — Я уже все сервировала и прибрала.

Тара взглянула на это создание плоть от плоти и кровь от крови и почувствовала, как ее переполняет гордость.

— Ух ты.

— Я знаю. Находчиво и талантливо, — сказала Миа.

Карлос вошел в комнату с заднего хода. Миа повернулась к нему с улыбкой. Бедному парню стало не по себе, как только он увидал ее длинные ноги в коротких шортах.

Хлоя переглянулась с Тарой.

К своему явному неудовольствию, Тара увидела, что страсти накалялись.

— Трудный выдался денек, — сказала она Карлосу, который пытался прийти в себя. — Нам нужно полить цветочные клумбы и наладить мерцающие фонарики вдоль тропинки, если вдруг гости решат прогуляться ночью по саду.

— Ага, — ответил он, исчезая в дверях.

— Я помогу, — сказала Миа и побежала за ним.

Тара подождала, когда дверь за ними закроется.

— У этих двоих…

— Секс, — договорила за нее Хлоя.

— Она сказала, что у нее нет секса.

— Хорошо; наверное, мне стоит подбросить несколько презервативов в корзину, которую я только что взяла из ванной.

Тара поперхнулась, а Хлоя пожала плечами.

— Им семнадцать, детка. А в этом возрасте гормоны бушуют — ну ты и сама знаешь.

Тара почувствовала, как в животе что‑то сжалось.

— Я готова сжечь его.

— Ты что, собираешься сжигать каждого парня, который осмелится бросить на нее взгляд?

— Или убью, — произнесла Тара, причем шутила только наполовину.

Эту ночь Форд провел за барной стойкой в «Любовном гнездышке». До этого они с Сойером совершили длительную морскую прогулку, что всегда успокаивало его. Над ними было голубое небо с редкими облачками. Дул северо‑западный ветер, и накрапывал мелкий дождь. Для Форда это была самая любимая погода. От него требовалась большая концентрация, чтобы удержать парусник по курсу. Сойер чертыхался все путешествие.

Эта прогулка прочистила ему мозги. Он поразмышлял обо всем: о своей жизни, о том, что ему с ней дальше делать. О Миа. О Таре… И, Боже, он очень устал думать. Устал от того, что его жизнь походила на поток.

И когда это началось? У него был счет в банке, бар, в котором он работал тогда, когда хотел. Ему от жизни больше не требовалось абсолютно ничего.

Ну почти ничего.

Ему хотелось чего‑то нового, чего‑то, чего раньше никогда не хотелось, — отношений. В прошлом все попытки отношений разбивались о необходимость проводить в море восемь месяцев из двенадцати. Черт, да даже вырваться, чтобы проведать сестер и бабушку, было довольно затруднительно. Хотя сейчас, когда он уже не так много путешествует, его сестры стали наведываться в гости регулярно.

Это означало, что в настоящий момент отношения вполне возможны.

Это немного пугало.

Сойер прогуливался вдоль барной стойки.

— С тех пор как ты спас задницу Логана, в голосовании ты вырвался далеко вперед.

Паровозик сплетен Лаки‑Харбора был поистине неутомим. Ничто не могло пройти незамеченным — ни правда ни ложь.

Дверь бара вновь распахнулась, и вошел Логан. Выглядел он не счастливее Форда.

— Только этого мне сейчас не хватало, — пробормотал Сойеру Форд.

Логан направился прямиком к бару.

— Ты жульничаешь, — сказал он Форду. — Мне пиво с собой.

Форд обслужил его.

— Что ты имеешь в виду?

— Ребенок. Я про ребенка.

Форд был удивлен.

— Ты не знал насчет Миа?

— Я знал, что у вас был ребенок. Я не знал, что ребенок вырос и объявился.

Похоже, Тара не часто и не долго общалась с Логаном, раз он только сейчас обо всем узнал. Это подняло ему настроение.

— С этим я не могу состязаться, — сказал Логан и сделал большой глоток, прежде чем повернуться к Сойе‑ру. — Как, черт побери, я могу состязаться с этим?

Сойер пожал плечами.

— Ты же был на ней женат.

Форд посмотрел на Сойера, и Сойер снова пожал плечами.

— Он сам спросил.

— Да, — ответил Логан, найдя в словах Сойера утешение. — Ты прав. Мы были женаты. Она называла меня «супергерой». — Он посмотрел на Форда, чтобы убедиться, что тот слушает. — Я был суперменом.

Около Логана толпилась группа женщин с бокалами чего‑то розового и пенящегося, и женщины эти откровенно подслушивали их разговор. Одной из них была Сэнди, секретарь муниципалитета. Сэнди, по‑деловому прелестная, никогда не страдала от недостатка мужской компании, хотя полностью игнорировала мужчин с тех пор, как в прошлом году ей изменил какой‑то кретин из Сиэтла. Она стреляла глазками в Логана, словно наконец преодолела этот барьер.

— Похоже, у тебя неприятности, Форд, — сказала Сэнди. — Он будет покруче тебя.

— А что, для участия в гонках надо быть в хорошей физической форме?

Это была Пейдж с почты. Форд готов был расцеловать ее.

— Чтобы управлять машиной, нужны стальные нервы, и скорость не сравнится с лодкой. Кроме того, я в отличной форме. Вот, сами посмотрите. — Он задрал рубашку, демонстрируя кубики пресса.

Все женщины без исключения заулюлюкали.

— Ах какое тело, — сказала Эми. Этой официантке в кафе, было под тридцать; высокая блондинка с длинными ногами, она обладала улыбкой модели, которая красноречиво говорила о готовности пойти с каждым, у кого в кармане шуршат деньги.