Обольщение джентльмена - Виктория Александер

— Она влюбилась в другого.

— Наверное, если бы вы тогда знали о проклятии…

— Не верю я ни в какие проклятия.

— Хорошо, забудьте об этом. Просто подумайте, сколько людей уже погибли, и скажите, готовы ли вы подвергнуть опасности жизнь еще кого-то, кто вам дорог?

— Я не верю… — начал было граф, но осекся. Кэтлин затаила дыхание. — Честно говоря, я не знаю, — признался он и направился к дверям. — Доброго вам вечера.

Кэтлик проводила его взглядом и, обессиленная, упала на диван.

Пока все шло так, как она предполагала. Оливера трудно осуждать за его скепсис, ведь она сама тоже не сразу поверила в реальность родового проклятия. Вдобавок граф считал, что она его предала, — тоже ничего удивительного. На его месте она бы думала то же самое. Главное заключалось в том, что он больше не сомневался в ее амнезии, а ведь Кэтлин даже не надеялась переубедить его так скоро.

Оливер отказывается жениться по «надуманному предлогу»? Что ж, она позаботится о других, более весомых аргументах.

Размышляя над сложившимся положением, Кэтлин вдруг ясно осознала, что обязана своим счастьем именно амнезии. «Прежде чем удавить Ханну, обязательно ее поблагодарю», — подумала она.

Оливер любит ее, несомненно, остается только помочь ему это осознать. Задача трудная, но ведь на стороне Кэтлин могучие союзники — Судьба и Любовь. Не проще ли его убедить, что колдовство существует?

Оливер рассчитывал совсем на другое окончание вечера — он был более чем уверен, что Кейт опять придет к нему в постель. Но, увы, его ждало разочарование, и теперь он маялся без сна, ходил из угла в угол, тщетно пытаясь привести в порядок свои мысли и чувства.

Его не могло не радовать, что Кейт все вспомнила, и он, конечно, не считал ее обманщицей — чтобы изобразить тот потерянный взгляд, который он не раз замечал у нее, нужно обладать недюжинным актерским талантом.

Проклятие на оба дома? Как это по-шекспировски и как нелепо! Пусть Кейт, мать и бог весть кто еще сколько угодно твердят, что верят в проклятие, но он в него не поверит никогда. В его хорошо организованной, размеренной жизни нет места подобным глупостям. Что касается Кейт, то ее трудно винить в чрезмерной доверчивости, принимая во внимание трагические события, происходившие с ее близкими. Возможно, бедняжке легче поверить в проклятие, нежели смириться с тем, что дорогие ей люди стали жертвами слепых случайностей.

Кейт спросила его, готов ли он подвергнуть опасности жизнь тех, кого любит. Но его любимая как раз та, брак с которой может спасти их семьи от родового проклятия… Чепуха, он не верит во все эти досужие вымыслы!

Но самой большой нелепостью, конечно, было предположение Кейт, будто ее амнезию вызвало колдовство. И это говорит Кейт, которую он считал такой разумной и здравомыслящей!

Граф взволнованно провел рукой по волосам. Если поверить в существование проклятия, то немудрено скатиться и до веры в колдовство. Нет, ни за что! То, что случилось с Кейт — трагическая гибель поклонников, потеря памяти, — не более чем звенья в цепи совпадений, как и дурацкий план ее тетки, неожиданно оказавшийся столь действенным.

Нет, Оливер не мог допустить, чтобы его брак зависел от вздорных суеверий. Он действительно хотел жениться и до конца своих дней жить с любимой женщиной, но на самом деле еще никогда не думал о конкретных перспективах. Сегодня вечером, когда вопрос о браке был поставлен ребром, да еще с требованием избавить семью от так называемого родового проклятия, граф впал в состояние, близкое к панике. Ему показалось, что у него на шее затягивается петля, что его жизнь, его будущее больше ему не принадлежат. Ирония судьбы заключалась в том, что он единственный из своего дружеского окружения никогда не выказывал страха перед женитьбой, и вот теперь этот страх взял его за горло.

Но он любит Кейт и до сегодняшнего вечера сам подумывал о совместной жизни с ней. Вот почему ему непременно надо уехать и спокойно разобраться в своих чувствах и желаниях.

Наверное, Кейт права, и он просто струсил. Но как он может принять какое-то разумное решение, если всякий раз, глянув в ее зеленые глаза, теряет разум? Уж не колдовство ли это, в самом деле? Или такова настоящая любовь, и его мучает страх перед ней, а не перед будущим?

Хуже всего было то, что Оливер не мог понять, кого же он все-таки полюбил.