Давай не отпускать друг друга - Дарья Волкова

Как же, оказывается, умеет любить этот с виду очень уравновешенный и сдержанный мужчина. И как же ей повезло!

Рита со вздохом снова повернулась с бока на спину. Ну не спится, вот совершенно!

— Ты в порядке? — сонно рядом спросил Игорь. Ее руки коснулись его пальцы.

— Да. Просто бессонница.

— Бедная, — он привычно прижал ее к себе. — И алкоголя дома никакого нет. И даже банального глицина с ново-пасситом доктор Золотов в аптечке не завел, — его рука скользнула до ее талии, а потом по бедру. — Остается единственное средство…

Рита со смехом повернулась к нему лицом. Смачно поцеловала в губы.

— Доктор, это средство мне точно не поможет! Мы его сегодня несколько раз применяли!

— Ну, может, поза была не та… Вот, например, твоей любимой коленно-кистевой не было…

— Давай спать! — в противовес своим словам Рита вся вжалась в его тело, задышала глубоко и счастливо. — Тебе же завтра на работу?

— Конечно. А тебе?

— День выходной. Но, наверное, надо съездить. Забрать машину. И получить люлей от Лехи.

— Вот еще глупости, — недовольно пробормотал Игорь. — Никаких санкций, я сам с твоим шефом поговорю. А будет бузить — в следующий раз ему поясницу скорпионом загну.

— Ты так не поступишь! — Ритка ткнулась носом ему в шею. — И потом, за то, что я сделала, мне и в самом деле надо вломить.

— Да что ты такого сделала?

— Гор… — Рита вздрогнула всем телом. И позволила себе наконец-то вспомнить. По-настоящему. Тяжесть пистолета в своих руках. Каждый миллиметр изгиба курка под указательным пальцем. А ведь палец дрожал… И дуло, которое было прижато ко лбу Игоря.

О, Господи… Спасибо… Спасибо, что ничего не случилось!

— Прости меня! — она прижалась, закинула ногу, руками стиснула, как могла, сильно. Словно все еще надо было чувствовать, что он тут, с ней, живой, теплый. — Горушка, прости меня, пожалуйста!

— Даже говорить про это не хочу, — Игорь со вздохом тоже обнял ее сильнее. — Ничего не случилось — и точка. Все, Рит, забудь. В конце концов, ты теперь знаешь, чем отвечать, когда я начну угрожать тебе анальным сексом.

Этот переход оказался таким резким, что Рита фыркнула. И вдруг почувствовала, что ее немножко отпускает. И что этот страшный с ее точки зрения поступок удивительный человек, лежащий рядом, воспринял совершенно спокойно. На ее счастье.

— А ты и в самом деле… Рита вдруг поняла, что давно хотела задать этот дурацкий — а, может, и нет? — вопрос. — Ты в самом деле хотел бы попробовать… анальный секс?

— А ты в самом деле собиралась в меня стрелять?

— Нет, конечно!

— Ну вот ты и ответила на свой вопрос.

Рита улыбнулась. Чудной все-таки человек — ее любимый Гор.

— Я люблю тебя, Горушка.

— И я тебя, Ритуль. Но, — он сладко зевнул, — разговаривать больше не в состоянии. Или коленно-кистевая, или спать.

— А спать в коленно-кистевой?

Его плечо рядом вздрогнуло от тихого смеха.

— Не получится, я тебе обещаю.

— Тогда — спать, — Рита устроила голову на его плече.

— Угу, — ее виска коснулись его губы. — В клуб, если надо, я тебя завтра отвезу.

— Да не нужно, я сама…

— Рита, даже не начинай спорить. Два раза повторять не буду…

Она рассмеялась и зажала ему рот ладонью. Почувствовала поцелуй. Как Игорь взял ее руку и положил себе на грудь. И уснула.

***

Мамаев, который явился только к середине дня, конечно, орал. К этому Рита была худо-бедно готова. И даже почти решилась произнести вслух угрозу Игоря про «загнуть скорпионом». Но тут пришел Тарасов — и Лехин ор показался Рите сущим детским садом. Андрей Сергеевич не орал. Говорил тихо и веско. Но, когда он закончил свою речь, в глазах у Риты были слезы. За нее неожиданно вступился Миха, обнял и сказал, чтобы не обращала внимания на этих «старых пердунов».

— Ты просто здесь вчера не был! — фыркнул Мамаев. — У меня вся жизнь перед глазами — вжик — как скоростной поезд пролетела! Вон, глянь — новый клок седых волос!

— Алексей Владимирович, вы уже пару лет весь седой.

— Он не только седой, у него еще и Альцгеймер, — хохотнул Тарасов. А потом легко потрепал Риту по макушке. — Ну все, хорош реветь. За дело получила. Выводы сделала?

— Сделала, — шмыгнула Рита носом.

— Ну вот и умница, вот и люблю, — Андрей Сергеевич смачно чмокнул ее в макушку. — Вот у кого должно было седых волос прибавиться — так это у парнишки твоего.

— У него с нервами все в порядке, — Рита злорадно стрельнула глазами в сторону Мамаева. — Не то, что у некоторых.

Мамаев в долгу не остался.

— Да ему, чтобы с тобой жить, не только нервы надо иметь стальные, но и яйца!

И дружный хохот троих мужчин окончательно разрядил напряженную обстановку.

***

— А ну-ка девочки, скажите мне, — раздался за спиной Игоря зычный голос. — Что это с нашим красавцем?

Подошедший сзади Лепешев положил Игорю руку на плечо.

— Ой, Леонид Борисович, а то вы сами не видите, — кокетливо ответила Инна.

— Что я вижу — так это то, что не по хирургическому профилю у Игоря Витальевича случилось, — Лепешев подмигнул администратору. — Ну, так каков будет ваш диагноз, Инночка?

Игорь не выдержал и улыбнулся. Его настроение сегодня не описывалось никакими известными ему словами. Потому что в первый раз в жизни Игорю хотелось улыбаться — вот просто так, без повода.

— Ой, вы посмотрите, как улыбнулся хорошо и светло, а? — Лепешев толкнул Игоря в плечо. — Кажется, даже такой старый маразматик, как я, понял, в чем дело.

— О чем разговор? — к ним присоединился Панурин. В противовес своей фамилии — перманентно жизнерадостный.

— О! — резко обернулся к нему Игорь. — Надо тебе, Евгений Алексеевич, коньяк подарить.

— Зачем это? — опешил от такой внезапной щедрости Панурин.

— Заработал.

— Чем?

Игорь снова загадочно улыбнулся.

— Долго объяснять. Поверь на слово — заработал.

— Да я же не отказываюсь, — растерянно ответил Панурин. — Но только… Инночка, хоть ты скажи мне, что тут происходит?

— Влюбился наш дорогой доктор-золотые руки, — с крайне довольным видом, будто в этом была и ее заслуга, пропела Инна.

— Да неужели? — картинно ахнул Лепешев.

— Вот еще глупости, — Игорь не без усилия придал лицу серьезное выражение. — Ничего я не влюбился. Я жениться собираюсь. А это, — он важно кивнул Инне, — совершенно другое дело.