Обними меня крепче - Николь Майклз

Она многим пожертвовала, чтобы помочь отцу, это правда, только вот в колледж так и не вернулась – на это попросту не было денег. Но как еще она могла поступить? У него никого не было, кроме них с Мэлони. Но старшая сестра всегда умела устанавливать границы, поэтому не слишком интересовалась его проблемами. Отец никогда и ни о чем не просил Мэлони, а Линдси не посвящала сестру в его проблемы.

Увидев, как отец корчит рожицы Иден, которая теперь хохотала над всем и вся, она засмеялась. Он качал малышку на колене, шептал что-то на ушко и нет-нет да и чмокал в пухлые щечки.

– Я очень рада, что мы наконец увиделись, папа, – сказала Мэлони. – А то ведь внучка тебя забудет.

– Знаю. Постараюсь больше не допускать ничего подобного. Но мы ведь все равно друзья, правда?

Линдси улыбнулась Мэл, потом взглянула на отца: тот уже опять развлекал Иден.

– Как работается в бакалейном магазине?

– Нормально. Скучать некогда.

Мэл и Линдси переглянулись: слишком уж уклончив ответ. Хоть отец и выглядел вполне здоровым, был весел и утверждал, что у него все нормально, что-то с ним все же было не так. Похоже, и его материальное положение никак не улучшилось, что было плохой новостью и для Линдси тоже. Мэлони обычно не выбирала выражения, когда общалась с отцом, поэтому Линдси была ей очень признательна за то, что в этот раз промолчала. Все свои соображения она выскажет потом, когда они останутся наедине.

– Значит, Линдс, ты так и живешь с Мэл и Бреттом? – заговорил наконец отец.

– Да. Пока я не могу себе позволить собственное жилье.

Похоже, он так и не понял, что ее финансовое положение оставляет желать лучшего и, одолжив ему денег, она усугубила ситуацию.

– Для нас Линдси настоящее Божье благословение, – сообщила Мэл. – Она нам здорово помогает.

– Не удивлен. Наша Линдси такая.

Линдси улыбнулась, но слова отца ее задели. «Наша Линдси». Так было всегда: от нее ждали помощи, жертвы, прощения, – и она никогда не отказывала близким.

– Кажется, у нас неприятность, причем большая… – принюхавшись к Иден, сморщил нос Исаак.

Мэл отложила салфетку и потянулась к дочери, спокойно сообщив:

– Ничего страшного, дедушка: надо всего лишь поменять подгузник.

Исаак с готовностью отдал ребенка Мэлони, та взяла малышку, сумку с детскими вещами и отправилась в дамскую комнату. Линдси вдруг почему-то занервничала, оставшись наедине с отцом, тем более что он устремил на нее подозрительный взгляд.

– У тебя все хорошо, папа?

– Я стараюсь, но как-то все…

У Линдси упало сердце.

– Значит, ты солгал и в магазине больше не работаешь?

Ему хватило вежливости напустить на себя пристыженный вид.

– Нет, меня уволили. Все к этому шло, уже давно.

Линдси вздохнула.

– Когда?

– В прошлом месяце.

– Что? И ты молчал?

– Знаю, мне следовало сказать раньше, но я стараюсь не взваливать свои проблемы на тебя.

Линдси огляделась, не слышит ли Мэлони. Отец никогда не говорил ничего подобного в ее присутствии: знал, что разозлится.

– Папа, что это значит? Ты все свои счета оплатил?

– Нет, кое-что еще осталось.

Линдси откинулась на спинку стула и приказала себе не паниковать. В каком-то смысле ее отец вел себя как ребенок: так было всегда, – а она опекала его, как мать.

Это одновременно и выводило ее из себя, и расстраивало. Ну почему, скажите на милость, она не может вести себя как Мэл? Установив разумные границы, думать в первую очередь о себе. Нет, Мэл вовсе не эгоистичная и не жадная, а сильная – именно такая, какой всегда старалась быть Линдси, только тщетно.

– Во вторник утром я иду на собеседование. Может, одолжишь мне… долларов триста, пока я не встану на ноги? И тогда все будет хорошо.

Линдси почувствовала, как к глазам подступили злые слезы. У нее было триста долларов, но она уже несколько месяцев упорно копила деньги, чтобы наконец съехать от Мэл, снять квартиру – пусть маленькую, но свою. Главное, чтобы был гараж или какой-нибудь сарай, где можно работать. Пока такого места нет, дела идут очень медленно, а значит, и доходы мизерные. Иными словами, свободных денег нет. И потом, она точно знала: отец долг не отдаст, как всегда.

– Папа, я…

– Обещаю, детка, это в последний раз. Работа в бакалейном магазине была слишком тяжела для меня физически, а та, которую я сейчас присмотрел, полегче. Только вот мне сказали, что, если я не оплачу счета до конца недели, мне отключат воду. И электричество…

– Папа, хватит! – Линдси было невыносимо его слышать, к тому же в зале появилась Мэл. – Извини, но больше я содержать тебя не могу.

Линдси достала из кошелька двадцатидолларовую купюру.

– Вот все, что я могу тебе предложить. На первое время хватит хотя бы на еду. Ищи работу.

– Линдси, как же я…

– Мне очень жаль, папа. Поверь: правда жаль.

Она еле сдержалась, чтобы не расплакаться, но когда к столу подошла Мэл, вымученно улыбнулась. Отец сразу потянулся к Иден, финансовые вопросы были забыты. Они вообще больше почти не разговаривали. Когда настало время прощаться, отец крепко обнял и расцеловал Мэл и Иден, сказал, что очень любит их, после чего кивнул Линдси и ушел.

В результате ее охватило острое чувство вины. Но ведь это несправедливо! Она так много для него сделала! И он никогда раньше так с ней не обращался.

Прежде чем вернуться в машину, Мэлони взглянула на сестру и нахмурилась:

– С отцом все в порядке?

– Конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Я почувствовала странное напряжение между вами. Он что, опять просил у тебя денег?

Линдси отступила на шаг, удивленно уставившись на сестру: даже притворяться не пришлось. Такого вопроса от Мэлони она определенно не ожидала.

– Нет, с чего ты взяла?

Ну вот, теперь она лгунья. Из-за этого Линдси почувствовала себя еще хуже, тем более что Мэл не проведешь.

– Ладно. Но если он когда-нибудь еще станет просить у тебя деньги, не давай!

Линдси предпочла воздержаться от комментариев и лишь пожала плечами.

– Как скажешь.