Легенда о седьмой деве - Виктория Холт

Доктор Хиллиард приезжал два раза в день, и каждое утро мы полагали, что сэр Джастин умрет до захода солнца. Но он умирал целую неделю.

Меллиора находилась при нем неотлучно. Ее освободили от обязанности читать и собирать цветы. Я вернулась в свою комнату, потому что она проводила все время у кровати больного. Меллиора в течение тех шести дней почти не спала, но, казалось, не испытывала потребности отдохнуть. Она немного похудела, и ей это очень шло. Она словно светилась изнутри. Я, как человек, который знал ее очень хорошо, понимала: сейчас она счастлива, потому что знает о любви Джастина к ней.

«Возможно, — думала я, — эти идеальные, чистые отношения, незапятнанные физической близостью, будут продолжаться до конца их дней. Джастина никак не назовешь пылким любовником, а Меллиора, готовая ради него на все, наверняка приспособится к его темпераменту. Это будет возвышенная любовь, и сияющий меч условностей и приличий удержит их на расстоянии».

Как это не похоже на то вульгарное, пошлое чувство, которое Джонни испытывал ко мне и, вероятно, я — к нему!

Сэр Джастин умер, и атмосфера в доме разрядилась. Начались приготовления к похоронам. Все окна были занавешены, мы ходили по дому серьезные и притихшие. Хотя, честно говоря, никто по-настоящему не скорбел: во-первых, при жизни сэра Джастина не любили, а во-вторых, все давно смирились с неизбежностью его смерти. Это было лишь констатацией факта: «Сэр Джастин умер! Да здравствует сэр Джастин!» Слуги легко привыкали к новому обращению. Джудит стали называть госпожой, а вдовая леди Сент-Ларнстон постепенно отошла на второй план. Все слуги в доме носили черные креповые повязки на рукаве — дань уважения, как сказала миссис Ролт. В кухне собирали деньги на венок — и нам с Меллиорой предложили внести свою лепту. Появление венка вызвало немало волнений. На нем были слова: «Врата рая раскрыты пред тобой!» — это был выбор миссис Ролт.

Когда я спросила, действительно ли они полагают, что сэр Джастин попадет в рай, поскольку слышала, что его жизнь едва ли можно назвать примером для подражания, на меня посмотрели с испугом. Долл взвизгнула, глянув через плечо, словно она ожидала, что сейчас в кухню войдет тень сэра Джастина и убьет меня медной палкой, которую Дейзи принесла из мойки и забыла отнести назад.

Разве я не знаю, что негоже плохо говорить о покойных? Разве я не слышала, что покойные очищаются от грехов? Ну и что, что сэр Джастин силой брал девиц? Ну и что, что он отправлял мужчин, женщин и маленьких детей в плавучие тюрьмы или на каторгу за малейшие проступки, как, например, незаконное проникновение на его земли. Он умер — и потому свят!

Они меня сильно раздражали, ибо я не боялась привидения сэра Джастина. Но и пытаться им что-то объяснять было бессмысленно.

Гробовщики выполнили свою работу. Покрытые бархатными попонами лошади увезли свою священную ношу, и похороны закончились.

Теперь я больше не боялась Джонни. На самом деле я даже с нетерпением ждала встреч с ним. Пока сэр Джастин болел, я навещала бабушку и говорила с ней о Джонни.

Она долго думала, потом произнесла:

— Если Джонни упомянул о женитьбе, значит, он уже думал об этом.

— Только, — ответила я, — как о чем-то невозможном.

Бабушка покачала головой и с любовью посмотрела на меня.

— Керенза, — сказала она, — готова поклясться, что, если тебя одеть как леди и отвезти туда, где тебя никто не знает, они подумают, что ты — настоящая аристократка.

Я знала, что это правда, ибо работала над этим с максимальным упорством. Это был мой первый, самый главный шаг.

— Бабушка, — заметила я, — он никогда на мне не женится. Ему никогда не позволит мать. И брат не позволит.

Я сощурилась, подумав о Джастине, который отныне будет главой дома. Ведь у него есть тайна — любовь к Меллиоре. Но тайна ли это? Неужели об этом еще не заподозрили в людской? И все же он был очень уязвим. Мог ли он причинить мне вред, храня в сердце такую тайну?

— Не торопись с выводами, голубушка моя, — продолжала бабушка. — Кто может знать, что таит будущее? Еще недавно никто и предположить не мог, что ты когда-либо научишься читать и писать, как господа.

— Да уж, — согласилась я. Потом схватила ее за руку. — Бабушка! Ты можешь дать мне какое-нибудь зелье?..

Она отдернула руку и рассмеялась.

— А я-то подумала, что ты образованная девушка! Разве ты забыла, о чем я тебе говорила? Только ты можешь создать свое собственное будущее. Ты можешь получить все, что захочешь… если готова заплатить за это. Но ты не должна забывать, что придется платить. Да и цена может оказаться слишком высокой для тебя, Керенза! — Бабушка очень серьезно посмотрела на меня и добавила: — Запомни эти слова, дорогая, и никогда не забывай!

Я лежала на кровати Меллиоры и ждала, когда дом затихнет. Я собиралась пойти в свою комнату.

— Ты действительно этого хочешь, Керенза? — спросила подруга. — Разве ты в безопасности?

— В безопасности от Джонни! — презрительно произнесла я. — Не беспокойся за меня. Я знаю, как с ним управиться.

Она сцепила руки за спиной и уставилась в потолок. Выражение ее лица было восторженным.

— Меллиора, ты должна мне рассказать, — помедлив, заявила я.

— Рассказать?..

— Что-то ведь произошло, не так ли?

— Ты прекрасно знаешь, что произошло. Этот дом посетила смерть.

— Ну, это едва ли стало неожиданностью для домочадцев.

— Смерть — это всегда потрясение, независимо от того, ожидают ее или нет.

— Не сказала бы, что ты сильно потрясена.

— Разве нет?

Я чувствовала, что признание уже вертится у нее на языке. Ей хотелось рассказать, но этот секрет принадлежал не только ей. Однако я намеревалась выведать у нее как можно больше. Я, казалось, слышала голос бабушки: «Важно все знать…»

— Не пытайся обмануть меня, Меллиора. Что-то и вправду случилось!

Меллиора повернулась и в изумлении посмотрела на меня. Весьма обескураженная, она была похожа на пугливую газель, которая услышала шорох в кустах и, желая удовлетворить свое любопытство, двинулась вперед, однако тут же замерла на месте, ибо поняла, что разумнее убежать прочь. Но Меллиора не собиралась убегать от меня.

— И это, — продолжала я твердо, — как-то связано с Джастином.

— Сэром Джастином, — тихо поправила Меллиора.

— Я согласна, теперь он — сэр Джастин, глава дома.

— Он будет совсем не таким, как его отец. Арендаторы полюбят его. Джастин будет добрым и справедливым, как и предполагает его имя^[1].

Я нетерпеливо отмахнулась, не желая слушать панегирики, посвященные новому сэру Джастину.