Узор счастья - Людмила Синицына

Елена Васильевна встала, чтобы взять новые листы, и, проходя мимо Светланы, посмотрела на то, чем она с таким увлечением занималась. Внучка не видела, что бабушка остановилась возле нее, внимательно глядя на страницу альбома, поскольку сосредоточенно приклеивала последнюю полосу.

— Замечательная идея! Просто и оригинально. На тюлевый комбинезон надо будет нашить полоски из фольги. Молодец!

Светлана вовсе не собиралась придумывать костюм. Ей и в голову это не приходило. Она даже не заметила, что Елена Васильевна отбрасывает третий или четвертый вариант. Просто заразившись общим энтузиазмом, она решила нарисовать картину, которая явилась ее воображению. Но увидев, с какой радостью смотрит на нее бабушка, как у нее засветились глаза, смутилась. И тоже обрадовалась.

Неужели и вправду она смогла придумать то, что не придумала Елена Васильевна?

— Поработай тогда еще и над костюмом Костра, хорошо? А я займусь Песчаной Бурей.

Костер оказалось делать проще: желтые, оранжевые и красные шелковые треугольники, пришитые к трико, — вот и все.

Еще никогда Светлана не ждала начала представления с таким нетерпением, как в тот момент. Зрители рассаживались страшно медленно, а она ерзала, словно это могло как-то приблизить тот момент, когда раздвинется занавес. Оксана сидела рядом и волновалась не меньше подруги. Родители не хотели отпускать ее в Дом культуры, она ушла тайком и теперь боялась, что кто-то из соседей увидит ее и проболтается.

Наконец «вспыхнул» Костер. И тут, наоборот, Светлане показалось, что время пролетело в одно мгновение, а актер, исполнявший танец, ушел слишком быстро. Настала очередь Стужи. Конечно, Елена Васильевна несколько иначе расположила серебристые полоски парчи с наклеенными на нее снежинками из фольги от шоколада. Костюм получился, а Светлана впервые не просто увидела, как оживает на сцене нарисованное, в этот раз оживало то, к чему имела непосредственное отношение она сама.

— Молодец! — прошептала Оксана, аплодируя вместе с остальными танцу Стужи.

Но одно дело провинциальный клуб, а другое — профессиональный театр.

— Я же тебе сказала: Казимир Александрович просто согласился поговорить с тобой. Ни его, ни тебя это ни к чему не обязывает. Ты ведь сама говорила, что мечтаешь поработать в театре, — убежденным, не терпящим возражений тоном продолжала Оксана.

— Мечтать никому не запрещено.

— А я тебе предлагаю не мечтать, а начать работать.

— Он — профессиональный режиссер. Он привык работать с теми, кто понимает его с полуслова... Ты меня явно переоцениваешь, — покачала головой Светлана.

— А ты себя недооцениваешь! — отрезала Оксана. — В любом случае тебе придется прийти. Я ведь договорилась, что толку спорить. Идем.

Светлана посмотрела на часы:

— Подождем еще пять минут.

— Кого?

— Василия, — ответила Светлана.

— Что еще за Василий?

— Я с ним случайно познакомилась во время экзаменов. Он как раз настраивал рояль. Проходила мимо и услышала. — В памяти Светланы вдруг снова всплыла эта сцена, когда она сидит за роялем, а на нее, стоя в дверях, смотрит Максим.

Казалось, что это случилось несколько лет назад — столько всего произошло за, в общем-то, короткий отрезок времени. И самое главное — то чувство, что шевельнулось у нее в груди — смутное и неясное, — обрело очертания. И у него было название.

— Что с тобой? — спросила Оксана. — Ты, случаем, не влюбилась в него?

— Что ты! — улыбнулась Светлана. — Он хороший парень, но...

Оксана испытующе посмотрела на подругу. Должно быть, ей показалось, и эта смесь чувств — горечи, боли и вместе с тем несказанной приподнятости в глазах подруги, — ей только почудилась.

— Привет, — услышали они вдруг за спиной.

Обе резко повернулись. Вася, довольный тем, что подошел неожиданно, улыбался.

— Познакомьтесь... — начала Светлана, указывая на него.

— Василий, — опередил он и тряхнул протянутую руку.

— Оксана, — в тон ему ответила девушка, придирчиво оглядывая с ног до головы.

— И куда мы направляемся? — поинтересовался он.

— В больницу, — с мрачноватым юмором ответила Оксана.

— Всю жизнь мечтал! — с пылом проговорил Вася.

— Ага, — кивнула Оксана. — Все вы так говорите, пока там не оказываетесь.

Василий внимательно посмотрел на нее:

— Слышу голос профессионала, а не любителя.

— Еще бы, — отозвалась Оксана.

— Она там работает, — объяснила Светлана, — и к ним, на свою беду, попала жена режиссера. И моя драгоценная подруга, воспользовавшись беспомощным состоянием человека, потребовала, чтобы он взял меня художником. Что бедняге оставалось делать? Конечно, он вынужден был согласиться встретиться, поскольку понимал, что от этого зависит жизнь и здоровье его половины. И вот я иду знакомиться с этим несчастным. Представляешь, как он будет рад видеть меня?

Василий рассмеялся. Смех у него был такой непосредственный, такой заразительный, что даже Оксана не выдержала и рассмеялась следом за ним. Какая-то женщина на остановке обернулась и посмотрела на них с непонятным выражением: то ли легкой зависти, то ли осуждения. Но тут подошел троллейбус, и женщина отвернулась, выглядывая, у какой двери меньше народу.

— А ничего, что мы такой толпой? — спросил Василий.

— Пусть видит, что ему от нас живым не уйти, — подхватив шутку Светланы, ответила Оксана. — Ведь разговаривать с ним будет, собственно, она, — кивнула она в сторону подруги. — Мы ее просто подождем в вестибюле, чтобы никуда не сбежала.

Казимир Александрович уже сидел возле жены и что-то рассказывал ей. Когда ребята вошли втроем — так потом заново решила Оксана, — он поднялся и поздоровался:

— Очень рад, очень рад, садитесь.

— Нет, — тряхнув головой, возразила Оксана, — Вы поговорите обо всем наедине, а мы с молодым человеком посидим здесь.

Казимир Александрович вскинул брови, улыбнулся ее решительности и кивнул:

— Что ж, слушаю и повинуюсь. — Он повернулся к Светлане и заговорщицки подмигнул ей.

«Ну что ж, — подумала она, испытывая некоторое облегчение, — в конце концов, в тюрьму меня никто сажать не будет за то, что я просто поговорю с ним...»

Но когда они сели в вестибюле на два свободных кресла, выражение лица Казимира Александровича изменилось:

— Оксана вас предупредила, что пока я ничего определенного не обещаю? Человек я капризный. И «Любовь-волшебница» — моя давняя мечта. Я еще не остановил свой выбор на художнике. Музыка Де Фалья меня завораживает. Вдохновляет. Какие-то моменты я продумал. Но... — он вздохнул. — Все, что мне предлагали до сих пор, — это перепевы «Кармен»... Задача, конечно, сложная. И надо с головой зарыться в книги об Испании, найти свое решение. Не хочу внушать вам ложные надежды — мне трудно угодить. Тем не менее — вот вам либретто. Полистайте, посмотрите, подумайте. Когда сделаете наброски, которые покажутся вам подходящими, — приходите. — Он протянул ей визитку. — Попытка не пытка...