Большей любви не бывает - Даниэла Стил

Она вскочила и, нервно стиснув пальцы, зашагала по комнате,затем повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Филип, ну как ты мог? По какому праву ты сделал этопосле всего, что с нами случилось? Ты так нужен детям… и мне… а Джордж всентябре уедет…

Она могла придумать тысячу всяких причин, по которым ондолжен остаться, но самая простая заключалась в том, что она боялась потерятьего. А если его ранят или убьют? При одной только мысли об этом у нее кружиласьголова.

— Так нельзя! Мы без тебя пропадем… Мы… Я… — Ее голосдрогнул, на глаза набежали слезы, и она отвернулась. — Филип, не надо, ну,пожалуйста… — сказала она едва слышно.

Он подошел и нежно коснулся ее плеча. Хотелось всеобъяснить, но он сомневался, получится ли.

— Я должен, Эдвина. Я не могу сидеть здесь, читатьгазеты и чувствовать себя при этом мужчиной. Теперь, когда страна вступила ввойну, это моя прямая обязанность.

— Какая чушь! — Она резко развернулась, и ее глазасверкнули, совсем как у матери много лет назад. — Ты отвечаешь за двухсвоих братьев и трех сестер. Мы все ждали, пока ты станешь взрослым, и ты неможешь бросить нас теперь!

— Я не бросаю вас, Вин. Я вернусь. Обещаю, что потомнаверстаю упущенное. Клянусь!

Эдвина по-своему права, он понимал это, но долг передстраной все-таки значил для него больше. Кроме того, Филип понимал в душе, чтоотец одобрил бы его поступок. Он должен был сделать это, как бы ни рассердиласьи ни расстроилась Эдвина.

Даже профессора в Гарварде понимали его. С их точки зрения,именно так обязан вести себя настоящий мужчина. Но Эдвине его поступок казалсяпредательством, и она все еще смотрела на него сквозь слезы, когда распахнуласьдверь и в гостиную вбежал Джордж.

Как обычно, он куда-то несся сломя голову и не сразу заметилсестру. С низко склоненной головой и разметавшимися по спине длинными темнымиволосами она стояла неподвижно — оттуда, где он остановился, нельзя былоувидеть Филипа.

— Эй, Вин, что такое?.. Что-то случилось? — Джорджзамер в недоумении.

Эдвина медленно повернулась к нему. Со стопкой книг в руках,взъерошенными темными волосами и раскрасневшимися на воздухе щеками, он казалсясовсем мальчишкой. Встревоженный, он уставился на сестру. Когда же к немуподошел Филип и Джордж увидел серьезное лицо брата, он разволновался ещесильнее.

— Да что это с вами?

— Твой брат записался в добровольцы. — Эдвинапроизнесла это так, словно обвиняла Филипа в убийстве.

Несколько секунд Джордж молчал. Затем его глаза зажглисьвосторгом. Забыв об Эдвине, он шагнул к брату и крепко хлопнул его по плечу.

— Здорово, старина! Дай им жизни! — Внезапно онвспомнил про Эдвину, а та шагнула к братьям и резким движением отбросила назадсвои длинные волосы.

— А что, если ему дадут жизни, Джордж? Что, если всевыйдет наоборот? Если убьют его? Что тогда? Ты тоже будешь радоваться, каксейчас?

И что ты станешь делать? Тоже отправишься туда «дать имжизни»? Подумайте об этом, вы, оба! Подумайте, что вы делаете. Прежде чемпредпринимать что-либо, подумайте о семье, о том, что будет с нами. — Онапрошла мимо них, обернулась к Филипу и не терпящим возражений тоном заявила:

— Я не отпускаю тебя, Филип. Скажешь, что не подумал. Яне пущу тебя на эту бойню.

Хлопнув дверью, Эдвина взбежала по ступенькам в своюкомнату.