Блистательный Двор - Райчел Мид

– Я давно все решила! Вы не сможете меня отговорить! – воскликнула я, обращаясь к Седрику.

Матрос обвел нас недоверчивым взглядом. Мне не понравилось то, как он смотрел на меня, и я поежилась.

Седрик запустил руку в другой карман и извлек оттуда бархатный мешочек. Достав из кошеля три серебряные монеты, он протянул их матросу.

– А тебе, приятель, необходимо молчать, пока я не смогу переубедить барышню. Так что не проболтайся, ладно?

Матрос схватил предложенные ему монеты. Насчет его пальцев я не ошиблась.

– Сударь, я вас не подведу! Молчать-то я умею получше других. Вы можете положиться на Старину Левшу. Никому не скажу про ваши… гм… сомнения.

Он почтительно кивнул и наклонился, чтобы взять деревянный ящик. Переступив через порог, громила обернулся, одарил нас понимающей ухмылкой и закрыл за собой дверь.

Я застонала.

– Отлично! Я не сомневалась, что когда-нибудь все рухнет.

– Ничего подобного, – возразил Седрик. – Картину он не видел – и будет хранить молчание.

– Неужели? Ты действительно так считаешь? Извини, но, по-моему, нам нельзя связываться с типом по прозвищу Старина Левша. – Я помолчала. – А почему его так называют? Потому что у него нет пальцев именно на левой руке? Можно было бы выбрать что-то позитивное и назваться Стариной Правшой!

– Он ничего никому не скажет, – произнес Седрик. – Серебро это гарантирует и другие монеты – тоже. Полагаю, Левша еще заявится ко мне и потребует премию за свою «забывчивость».

Я нахмурилась.

– Значит, у тебя есть столько серебра, что ты можешь разбрасывать его пригоршнями?

– Какие-то расходы неизбежны. А если наше дело выгорит, то серебро не будет иметь особого значения.

– Ладно. – Я уставилась на карман его куртки. – А что у тебя там еще припрятано? Признавайся!

Поколебавшись, Седрик продемонстрировал мне сверкающий кинжал. Рукоять у него была серебряная, украшенная сложным древесным узором.

– Ритуальный клинок ангела Ожиля. Здесь изображено Древо Жизни, которое соединяет всех живых созданий земного мира с миром иным.

Я настолько удивилась, что даже не стала шутить насчет того, что Седрик и впрямь поклоняется деревьям.

– Ты собирался атаковать матроса?

– Если бы понадобилось. Я ведь не знал его намерений. – Седрик ненадолго задумался и протянул кинжал мне. – Держи.

– Он красивый, но языческий нож мне ни к чему.

– Забудь про религиозные вопросы. Возьми его на тот случай, если окажешься в серьезной переделке, когда он тебе понадобится.

– В ту ночь, когда я срезала остролист, ты велел мне бросить ножик, пока я никому не навредила.

– Я боялся, что ты навредишь мне. А вот кому-то другому… Мне их не жалко.

– Но я не умею им пользоваться, – запротестовала я, взяв клинок и невольно залюбовавшись орнаментом.

– Сообразишь. Ты сможешь за себя постоять, Аделаида. А для начала я дам тебе подсказку: если кто-то нападет на тебя, поверни кинжал острием от себя и начинай кромсать.

– Ага. Не знала, что ты подрабатывал инструктором-оружейником.

Очередная волна – гораздо более сильная, чем прежние – бросила нас друг на друга. Штабеля ящиков передвинулась, а я чуть не проткнула Седрика ритуальным клинком.

– Наверное, не стоит его правильно держать при таком волнении на море, – отметил он.

Я убрала кинжал, раздумывая, куда бы мне спрятать его понадежнее, чтобы меня не поймали с аланзанским артефактом. Корабль накренился, и я с беспокойством осмотрелась.

– Это просто несколько крупных волн? Все началось с того, что капитан пошел за штурвал, помнишь?

Седрик погрузился в размышления. Наверное, нам следовало уделить внимание тому факту, почему именно ограбленная нами каюта пустовала.

– Я считаю… – начал Седрик, но умолк: крен отбросил нас к стене, и рядом с нами рухнула на пол тяжелая коробка. – Думаю, нам надо уходить отсюда, – признал он.

Мы выбрались из трюма. Мощные волны продолжали кренить судно. Не заботясь о том, чтобы быть незамеченными, мы направились к кают-компании Блистательного Двора. Однако у двери я оттащила Седрика назад.

– Седрик, ты до сих пор не сказал мне. Кто я для тебя?

– Ты… – Он потянулся рукой к моему лицу, но тотчас отдернул ее. – Ты недоступна для меня.

Я на мгновение закрыла глаза, буквально ощущая, как слова Седрика прожигают меня насквозь. Мой мир пошатнулся – и совсем не из-за бури, которая бушевала за бортом. Я отвернулась, не решаясь встретиться с ним взглядом, распахнула дверь и вошла в кают-компанию.

Там металась бледная мисс Брэдли, окруженная перепуганными девушками.

– Слава Уросу, вы здесь! – воскликнула она. – Мастер Джаспер заявил, что мы попали в эпицентр бури! Капитан сказал, что шторм налетел неожиданно. Нам приказано не покидать каюту!

– Мне надо вернуться, – произнес Седрик.

Я уже села за стол, но мигом вскочила.

– Что? Не надо рисковать! Сейчас не время совершать глупости.

– Аделаида! – одернула меня мисс Брэдли, которая, естественно, была не в курсе наших непринужденных отношений.

– Очередная маленькая глупость мне не повредит, – отозвался Седрик и исчез за дверью.

Я обвела взглядом кают-компанию, оценивая состояние присутствующих. Некоторые девицы стояли поодиночке, стоически борясь со своими страхами. Другие сбивались в группы, плача и стеная. Я быстро пересчитала девушек – и обнаружила, что одной жемчужины не хватает.

– Где Мира?

Мисс Брэдли лишь скорбно покачала головой.

– Не знаю! – с паникой в голосе воскликнула она. – Надо надеяться, что Мира укрылась где-то неподалеку.

Омерзительное ощущение тошноты, усиленное качкой и креном корабля, подступило к моему горлу. Мира не спряталась в соседней каюте, я была в этом уверена. Видимо, она отправилась на палубу еще до шторма и теперь пытается вернуться обратно.

Она находчивая – но успеет ли Мира добраться до кают-компании вовремя?

Я нетвердыми шагами двинулась к двери.

– Нужно ее найти. Хочу убедиться, что она в безопасности.

Мне пришлось повысить голос, чтобы он был слышен на фоне скрипа корабельной обшивки и воя ветра, который с каждой минутой усиливался.

– Аделаида! – крикнула мисс Брэдли. – Ни в коем случае!

Она шагнула в мою сторону, но потеряла равновесие. Я рванулась к двери не оглядываясь.

Идти по коридору оказалось мучительно трудно. Меня постоянно бросало на стены, и продвигалась я медленно. Все вокруг превратилось в хаос, и я остро осознавала, что наше утлое суденышко может запросто перевернуться и утонуть в бурлящем море. Я еще никогда в жизни не испытывала столь чудовищного ужаса – даже в ночь моего побега из Осфро. Тогда мне грозило обычное наказание от бабушки. Здесь же бушевала ярость стихии.