Одно воспоминание Флоры Бэнкс - Эмили Барр

Сестренка моя!

Представь, что ты — мать, и один твой ребенок при смерти. Ты убедилась, что другой твой ребенок, о котором ты привыкла заботиться, в порядке. И ты идешь к тому, у кого в теле опухоль. А потом оказывается, что другой ребенок не находится дома в безопасности, под присмотром подруги. И когда ты ее находишь, оказывается, что она на Северном полюсе.

Это было развлечением до тех пор, пока с тобой все было в порядке.

Они за две секунды выяснили, где ты, как только начали искать. Мать решила остаться у моего смертного одра, а Стив только что улетел к тебе. Знай: он появится на Шпицбергене через день и, как я думаю, найдет тебя быстрее, чем ты нашла Дрейка. Он привезет тебя в Париж, возможно, в смирительной рубашке.

Родители, разумеется, обратились в полицию. И если на этом острове есть сотрудник полиции, то он или она станет тебя искать, как только нужные люди получат нужное сообщение.

Пейдж рассказала им о твоей связи с Дрейком и о том, что ни одной минуты не провела с тобой и видела тебя по дороге на станцию в меховом пальто, с чемоданом. Слово «Шпицберген» было крупно написано на твоей руке. Детектив из нее неплохой, хотя она решила, что ты направляешься в GayParee. Судя по всему, ты сказала ей, что направляешься именно туда. Она решила, что «Шпицберген» — это что-то вроде навязчивой идеи. Пейдж сказала, что даже подумать не могла, что ты туда отправишься. Родители не обрадовались тому, что она тебя бросила. Пейдж явно раскаивается, беспокоится и больше на тебя не сердится. Судя по всему, это ее мать советовала полностью порвать с тобой.

Родители поняли, что ты рванула в Арктику, чтобы найти парня. Мама дико переживает о тебе. Она не согласна с тем, что у тебя есть права. Ты это знаешь. После этого приключения она вообще не отпустит тебя от себя. Пользуйся свободой на всю катушку, пока она у тебя есть.

Мое время истекает. Ненавижу это. Я не хочу умирать. Мне 24 года — в этом возрасте не умирают. Это нечестно. Я вне себя от ярости, но я заставляю себя не думать об этом какое-то время, а думать о тебе. Вот что я тебе скажу.

Не позволяй им снова посадить тебя на транквилизаторы. Будь собой. Если ты непростая, странная или смешная, это нормально. Это ты, Флора, человек, которым ты стала, со всеми недостатками и трудностями. Да, ты можешь быть настоящей занозой в заднице, ты заставляешь родителей рвать на себе волосы, ты пишешь очаровательные дикие письма. Ты влюбилась в парня на берегу океана и последовала за ним на край света. Все это ты — моя сестра. У тебя амнезия, но ты жива. Живи своей жизнью.

Ты спрашивала меня, почему я сбежал в Париж и разорвал все отношения с родителями. Это произошло потому, что я не мог выносить того, как они обращаются с тобой. Они держали тебя дома и кормили лекарствами (незаконно). Они не позволяли тебе быть собой. Я говорил им: если они будут держать тебя на этих таблетках (ты в них не нуждаешься, так как у тебя нет эпилепсии, а от антероградной амнезии не существует лекарств. Твои таблетки — это транквилизаторы, чтобы ты была тихой и послушной), то я уеду и никогда больше не буду с ними разговаривать. Они продолжали пичкать тебя лекарствами, поэтому я уехал. Если не считать двух последних недель, то наши контакты ограничивались открытками на Рождество. Я видел их только раз, и то благодаря тебе. Когда я узнал мою ужасную новость, все изменилось. Я снова в них нуждаюсь.

Такова правда. Я говорил тебе об этом раньше, и мне хотелось бы повторять это всегда, но я не могу. Ты этого не помнишь, но однажды ты прекращала пить таблетки, и произошла невероятная, замечательная вещь. Родители были вне себя, а тебе и мне это ПОНРАВИЛОСЬ. Мы провели время вместе. Как бы мне хотелось, чтобы ты сохранила это воспоминание, моя дорогая.