В объятиях принцессы - Джулиана Грей

Когда Луиза десятью минутами позже вошла в кабинет, граф что-то писал за столом. Он поднял голову и отбросил ручку.

– Наконец-то! Черт возьми, Маркем, где вас носило? Я уже давно послал лакея за вами!

– Я гулял. – В комнате было жарко. Луиза сняла сюртук и бросила его на кресло. – Что случилось?

– Я нашел их.

Куинси запрыгнул на сюртук, немного потоптался на нем и, наконец, лег с удовлетворенным вздохом. Он опустил голову на лапы и уставился на хозяйку с укором во взоре.

Луиза нахмурилась:

– Вы нашли их? Где?

Сомертон сложил написанное им письмо.

– Они в Италии. Элизабет уволила няню Филиппа в Милане, заметив, что та беременна. Не сомневаюсь, она решила, что ребенок мой. – Граф презрительно усмехнулся.

– Милорд!

– Мы немедленно возвращаемся в Лондон и уже там будем готовиться к поездке в Италию.

– К поездке?

Граф пристально взглянул на нее:

– Мы едем в Италию, Маркем. В последний раз их видели во Флоренции.

– А я… я еду с вами?

Лицо Сомертона застыло. На нем снова появилась маска, которую он надевал всякий раз, когда его обуревали эмоции.

– Что все это значит? Конечно, вы едете со мной, Маркем.

Луиза медленно покачала головой и заговорила, тщательно подбирая слова:

– Сэр, я не могу участвовать в этой экспедиции. Прошу вас оставить меня в Англии.

Бумага выпала из рук Сомертона и спланировала на стол.

– Это невозможно, Маркем. Вы мне нужны. Вы едете со мной.

– Не могу, сэр.

Граф стукнул кулаком по столу:

– Нет, можете. И должны.

– Вы не вправе требовать от меня этого! – Луиза гордо выпрямилась и призвала на помощь всю свою смелость. Она все еще была под впечатлением полученной от Олимпии информации и никак не могла согласовать ее с этим новым поворотом. Леди Сомертон в Италии. Она не может ехать в Италию. Что задумал Сомертон? Она боялась спросить об этом. И кроме того, в ее душе возродилась надежда. Как она может уехать в Италию, если в ней нуждается ее народ.

– Но почему нет? Вы – мой секретарь. И вы мне нужны. – На последних словах голос графа сорвался. Куинси поднял голову и слегка наклонил ее, прислушиваясь.

– Что вы хотите с ней сделать? – тихо спросила Луиза.

– С ней? Я ничего не собираюсь с ней делать! Только хочу выяснить, где она живет, и убедиться, что мой сын в безопасности. Видит бог, я хочу добраться до Пенхэллоу!

Пенхэллоу. Кузен Роналд.

Луиза сцепила руки за спиной.

– Не делайте этого, сэр. В конце концов, месть больнее всего бьет именно того, кто мстит.

Сомертон громко захохотал. Его глаза потемнели от гнева. Луиза всем существом чувствовала его отчаяние.

– А мне плевать! Я не боюсь пролить кровь. Пенхэллоу должен заплатить за все. Неужели вы думаете, Маркем, что я затеял все это ради нее? Из любви к ней? – Его голос был преисполнен едкого сарказма.

Граф стоял за столом – большой, сильный, злобно рычащий. Так рычит и огрызается раненый зверь, чтобы защититься. Луиза жадно всматривалась в его лицо. Нет, красивым его не назовешь. Это что-то другое, находящееся за гранью красоты, древнее и аскетическое, высеченное рукой язычника.

Он сказал, что она ему нужна.

Ее сердце билось медленными глухими ударами, отдававшимися в ушах.

– Тогда ради кого? – тихо спросила она.

Граф застыл. Только его широкая грудь ритмично поднималась и опускалась, быть может, слишком часто. Его глаза были черными как ночь.

– А как вы думаете? – наконец выговорил он.

– Ради себя. Ради мести, которой, как вы считаете, требует ваша честь.

Сомертон неторопливо обошел стол, приблизился к ней и остановился так близко, что она могла коснуться его рукой и разглядеть: глаза у него вовсе не черные, а темно-карие, как патока. Луиза забыла, что надо дышать. Она не могла ни отвести взгляд, ни отступить.

– А вы разве еще не догадались, Маркем? У меня нет чести.

Луиза почувствовала исходящее от его большого тела тепло.

– Есть.