В объятиях принцессы - Джулиана Грей

Граф вскочил:

– Что вы себе позволяете, Маркем? Я вовсе не имел в виду…

Он замолчал, потому что гордо выпрямившаяся фигурка покачнулась. Ее глаза заволокло дымкой, потом они на мгновение прояснились и начали закатываться…

– Маркем!

Куинси тоненько взвыл.

Луиза вцепилась в подлокотники кресла:

– Я в порядке, просто немножко закружилась…

Сомертон быстро обошел стол и успел подхватить девушку, не дав упасть со стула.

– Черт бы вас побрал, Маркем, вам надо лежать! – Он прижал ее голову к груди и поднял девушку на руки.

Она оказалась пугающе легкой, почти невесомой, как ребенок… или птичка. О чем только он думал, позволив ей так долго находиться на ногах.

Ее дыхание согревало. Сомертон повернул дверную ручку и распахнул дверь ногой.

– Я могу идти сама, – пробормотала Луиза.

– Вы – глупая девчонка, – сообщил граф.

– Я должна была поговорить с вами.

– В будущем вам следует сообщать мне о желании встретиться со мной через Памелу, и я сам приду, как только смогу. – Он быстро прошел через библиотеку, выскочил в коридор и побежал, не обращая внимания на изумленных слуг. Куинси едва поспевал за ним. Коридор был длинным – он тянулся вдоль всего восточного крыла здания. Наконец, граф оказался в холле, где начиналась лестница, которую семья использовала, чтобы подниматься на верхние этажи.

Когда семья еще была.

– Мне очень жаль. – Луиза говорила едва слышно.

– Так и должно быть, Маркем. – Сомертон начал подниматься по ступенькам, прижимая к груди свою невесомую ношу. От Луизы очень приятно пахло каким-то цветочным мылом. – Вы доставляете мне много хлопот. Слишком много.

Она вздохнула. Тепло ее дыхания проникло под одежду графа и обожгло грудь.

– Я всегда старалась… угодить вам.

– Сейчас вы не должны мне угождать! – воскликнул Сомертон. Вот наконец и дверь ее комнаты, самой удобной в доме, расположенной в северо-восточном углу дома, окна которой выходят на озеро, и из них можно наблюдать рассвет. Когда-то это была его комната. В ней он жил, покинув детскую, до самой смерти отца. – Вы должны только отдыхать, набираться сил и стараться не причинять себе вреда. Неужели я требую от вас слишком многого?

– Но это чертовски скучно.

О боже! Она его убьет. Сомертон распахнул дверь. Памела испуганно вскрикнула и выставила вперед руки, словно желала защититься от угрожающего ей зла. В руках она держала простыню.

– Какого черта вы делаете? – строго вопросил он.

– Ой… я меняю простыни для мисс Маркем, милорд.

– Заканчивайте! Мисс Маркем нуждается в отдыхе.

Рот Памелы стал таким же круглым, как ее глаза. Она застелила постель со скоростью отлично смазанной машины. Пока выполняла свою работу, Сомертон стоял, прижав Луизу к себе, всем своим существом ощущая биение ее сердца. Она не шевелилась, и ему даже показалось, что девушка уснула. Но тут она подняла руку и коснулась дрожащими пальчиками его жилета.

Памела взбила подушки и удовлетворенно вздохнула:

– Готово. Белье свежее.

– Отойдите, пожалуйста. – Он подошел, опустил Луизу на постель и укрыл одеялом. На ней так и оставался старый парчовый халат. Его халат. Когда-то он согревал его тело, а теперь согревает ее. – Я вернусь в три часа и отведу вас на прогулку. Подышите свежим воздухом. Памела, позаботьтесь, чтобы мисс Маркем хорошо отдохнула и тепло оделась.

– Да, сэр, но ведь доктор…

– К черту доктора!

– Да, сэр.

Глаза Луизы были уже закрыты. Сомертон неторопливо направился к двери. Он чувствовал пустоту. Чего-то не хватало. Или кого-то? Невесомого тела на руках.

– Спасибо, Памела, – сказал он, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Вернувшись в тишину кабинета, он задумчиво уставился на карту. При желании он мог написать телеграмму немедленно и отправить кого-нибудь на деревенскую почту, пять лет назад оборудованную телеграфом по его распоряжению и за его счет. Он мог приказать одному из своих агентов выяснить имя владельца конюшни, в которой обнаружил полуживого Маркема, проследить его связи и, наконец, узнать, кто такая Луиза на самом деле. Это несложно.

Он взял ручку и стал задумчиво вертеть ее в руке. Послышалось цоканье, и через несколько секунд в комнату заглянул Куинси – оказалось, что граф неплотно закрыл дверь.

– Я бы мог спросить тебя, – вздохнул граф. – Ты же наверняка все знаешь.

Куинси степенно прошел через кабинет, остановился у ног графа, сел и, задрав голову, устремил на него вопросительный взгляд.

Сомертон положил ручку и повернулся к карте.

– Но, видишь ли, в чем дело, дружок. Похоже, я боюсь узнать правду.