Мужчина из моего прошлого - Инна Инфинити

«Я умерла и попала в рай?», проносится в голове мысль, но вслух по-прежнему не могу произнести ни слова.

Дима склоняется к мальчику и берет его на руки. Разглядываю их обоих и думаю: как же похожи! Мальчик охотно обнимает Диму за шею и говорит:

— Мам, иди к нам обниматься.

Стою, не двигаясь. Хочу к ним прижаться, но как будто что-то не даёт. То ли боюсь, то ли стесняюсь.

— Ох, Белоснежка, — Дима осуждающе качает головой, но глаза его смеются. Соболев опускает свободную руку мне на талию и по-хозяйски привлекает в свои объятия, не давая мне шанса вырваться.

Шумно выдыхаю ему в плечо. С опаской все же кладу руку на мужскую спину. Потом набираюсь смелости и обнимаю чуть крепче. Но несмотря на свой страх крепко обнять в ответ Соболева, понимаю: я так сильно люблю его, как никого никогда не любила и не полюблю.

— Нам кое-кого не хватает, — говорит Дима.

— Кого? — удивляется Владик.

«Владик?», задаюсь мысленно вопросом.

Встрепенувшись в Диминых объятиях, гляжу на ребенка. Откуда я знаю, как его зовут? Но обвожу его взглядом и четко понимаю, что мне известно имя. Владислав. Владик.

— Вот теперь все в сборе, — объявляет Дима, а я чувствую, как кто-то дёргает меня за подол сарафана.

Это маленькая девочка. Такая милая и чудесная, что заглядеться можно. Она снова дергает меня ручкой за подол. Недовольно хмурит бровки домиком, поджимает алые губки. Мол, возьми меня, я требую. Подхватываю малышку на руки, продолжая ею любоваться. У нее светлые волосы, большие голубые глазки. Целую девочку в пухлую бархатную щечку.

Дима снова обнимает меня за талию. Прижимает нас с девочкой к себе. И как же я счастлива в этот момент, как же я счастлива!

Как будто всю жизнь только этого мгновения ждала, как будто только ради него жила…

В уши бьет какой-то противный пикающий звук. Сквозь полуоткрытые веки вижу белый потолок. Издаю мучительный стон.

— Очнулась!? — громкий женский голос прилетает мне словно обухом по голове.

Зажмуриваюсь. Не чувствую физической боли, но мне все равно так погано, что зареветь хочется…

— Сейчас позову Игоря Сергеевича.

Хлопок двери. Лежу, зажмурившись. Как же плохо… Ох, как же плохо…

— Соня? — знакомый мужской голос.

Медленно разлепляю веки и снова издаю мучительный стон. Вижу перед собой обеспокоенного Игоря. Он переводит взгляд с моего лица куда-то в сторону.

— По датчикам все стабильно.

— Попейте, — медсестра снова возникает рядом и сует мне в рот трубочку.

С каждым глотком мое сознание медленно проясняется, пока минувшие события полностью не восстанавливаются в памяти. Дергаюсь на постели, опуская руку на живот.

— Тише-тише, — Игорь сжимает мою ладонь. — С ребенком все хорошо. Ты родила здорового мальчика.

— Где он? — испуганно спрашиваю.

— Под наблюдением. Роды начались на две недели раньше. Тебе его скоро принесут. Но не переживай, с ним все в порядке. С тобой тоже все будет в порядке.

Игорь делает медсестре знак уйти, а сам опускается рядом с моей кушеткой.

— Все хорошо, тебе не за что переживать, — сжимает мою ладонь сильнее.

А у меня снова минувший ужас пролетает перед глазами. Как кровь шла, как упала на пол, потому что ноги не держали, как несли меня на носилках.

— Я хочу увидеть ребенка, — слезно прошу слабым голосом.

— Тебе скоро его принесут.

— А что было? Я ничего не помню. Меня отнесли на носилках… — голос срывается.

— Ничего страшного не было. Ты потеряла сознание, как раз, когда я вошёл в палату. Я сделал тебе кесарево. Ребенок родился здоровым. Все хорошо.

При всем моем желании что-то возразить Игорю сил на это уже не остается. Я покорно закрываю глаза и проваливаюсь в сон, а когда в следующий раз просыпаюсь, медсестра приносит мне ребенка.

Не передать словами, что я чувствую, когда смотрю на мальчика. Он такой маленький, такой крошечный. Спит, завёрнутый в пеленку.

Слезы бегут по лицу, а я не могу на него насмотреться. Мой малыш. Наш с Димой малыш. Ах, как бы я хотела, чтобы Дима тоже его увидел. Наше маленькое чудо. Склоняюсь к малышу, целую в щечку, отчего он просыпается и начинает кряхтеть.

В палату заходит Игорь.

— Ну как вы?

— Я его разбудила, — произношу, улыбаясь сквозь слезы. — И он такой маленький.

— Это ничего, вырастет.

Игорь тоже улыбается, рассматривая малыша.

— Как назовёшь?

Порываюсь сказать «Дмитрий», но имя застревает в горле. Вглядываюсь в крошечное личико кряхтящего младенца и думаю:

«Ну какой он Дмитрий!? Он же Владислав!».

Совесть тут же начинает жечь меня. Я должна назвать сына в честь его погибшего отца. Владиславом назвала бы, если бы Дима был жив. А раз Димы нет, то нашего сына тоже должны звать Дима.

Но… Гляжу на ребенка и понимаю: не могу назвать Димой.

— Мне нравится Владислав, — тихо произношу.

— Красивое имя, — Игорь соглашается.

Малыша уносят, а я еще остаюсь в операционной на пару дней, пока полностью не набираюсь сил и меня не переводят восстанавливаться в мою прежнюю палату.

Уже потом Игорь деликатно мне рассказывает, что это были не роды. У меня произошла отслойка плаценты, поэтому началось кровотечение и счет шел на минуты: ребенок мог задохнуться. Большая потеря крови привела меня к потере сознания. Еще чуть-чуть — и остановилось бы сердце.

Без преувеличения Игорь спас жизнь мне и нашему с Димой сыну.