Уик-энд с мистером Дарси - Виктория Коннелли

– Какой странной кажется нам сегодня мысль отдать одного из детей в чужую семью, отказаться самому растить своего ребенка, позволить ему принять чужое имя!

– И заодно унаследовать чужое состояние, – подчеркнул Уорвик. – Если бы Эдвард не ушел из семьи Остинов и не стал бы Найтом, мать и сестры не получили бы этот дом.

– Правда, – согласилась Кэтрин. – Интересно, что сталось бы с ними тогда?

– Джейн и Кассандре пришлось бы искать себе мужей.

– О! – воскликнула Кэтрин. – И если бы Джейн вышла замуж, она вряд ли нашла бы время писать книги. На нее навалилось бы множество других дел.

– Думаю, да.

– В таком случае надо благодарить Бога за то, что Найты усыновили Эдварда.

– А что, если Джейн любила какого-то мужчину? – предположил Уорвик. – Что, если бы она встретила подходящего человека и вышла бы замуж?

– Тогда, наверное, мы лишились бы ее романов.

– А ты пошла бы на эту жертву ради счастья Джейн?

Кэтрин прикусила губу.

– Ты спрашиваешь – предпочитаю ли я, чтобы она вышла за мужчину своей мечты, но никогда не написала бы ни строчки?

– Да.

– Думаю, она бы этого не сделала, – подумав, сказала Кэтрин. – По-моему, она была не такой. Книги составляли весь ее мир. Она не могла бы любить ни одного мужчину сильнее, чем свои романы.

– Ты и правда так считаешь?

Кэтрин кивнула.

– И я от души рада, что это так, – сказала она и направилась в следующую комнату.

Когда Робин наконец вошла в коттедж, ей пришлось напомнить себе о том, что нужно дышать: у нее захватило дух и сердце, казалось, остановилось. Вот он, думала она, настал долгожданный момент – момент, о котором она мечтала столько лет; и он оказался поистине волшебным.

Комнаты были небольшие, но светлые, и столько всего нужно было осмотреть. Как замечательно было увидеть всю эту мебель, представлять, что этими вещами пользовалась Джейн, особенно столиком у окна.

В доме, конечно, было множество предметов, которыми могла владеть Джейн, или мелочей вроде ночного горшка, типичных для ее эпохи. Однако коллекция музея включала особую вещь, которая принадлежала Джейн Остин и была ей очень дорога, – великолепный крест, украшенный топазами. Он был выставлен в витрине в помещении под названием «вестибюль», который представлял собой нечто вроде коридора, и Робин, увидев этот крест, ахнула в восхищении. Она слышала об этой вещи. Под стеклом лежали три драгоценности: большой крест, принадлежавший жене Эдварда Найта, и два крестика поменьше, которые подарил Джейн и Кассандре брат.

Робин рассматривала их, горя желанием прикоснуться к крестику Джейн, повесить его себе на шею, погладить желтые драгоценные камни. Они были так близко… Но украшения надежно укрывало стекло, и она могла лишь рассматривать их.

Затем группа поднялась на второй этаж, и Робин вошла в комнату, которая некогда служила спальней Джейн и Кассандре. Это было помещение скромных размеров, примерно такое же, как спальня самой Робин. Странно было стоять здесь, рядом с копией старинной кровати, шкафом, стульями. На стене, в застекленной рамке, висел кружевной воротничок.

«Работа Джейн Остин», – с задумчивой улыбкой прочитала Робин, представляя себе писательницу, сидящую с кусочком кружева, выставленным сейчас перед ними.

Пока Робин не торопясь обходила дом, Кэтрин и Уорвик зашли в сувенирный магазин.

– Смотри! – воскликнул Уорвик, взяв томик в твердой обложке. – Здесь продается твоя книга.

Кэтрин в ужасе взглянула на него.

– Тс! – прошипела она. – Положи на место.

– Но я хочу ее купить. И хочу, чтобы ты подписала ее мне на память. Вообще-то, тебе надо их все подписать. Здесь, – он сосчитал, – пять штук.

Кэтрин покачала головой.

– Люди должны знать, кто пришел в их магазинчик.

– Уорвик!

– Разве ты не гордишься своей книгой? Ее продают в музее Джейн Остин!

Она улыбнулась:

– Ну конечно горжусь, просто мне не нужно, чтобы все об этом знали.

– Ты смешная, – заметил он.

Кэтрин снова покачала головой:

– Я уверена, что на моем месте ты чувствовал бы то же самое. Понимаешь ли, писатели – люди очень скромные. Если бы мы не были скромными, мы не стали бы писателями, а были бы актерами или еще кем-нибудь из тех, кто кричит о своих талантах на каждом перекрестке.

– Но ты же завтра выступаешь перед публикой, – возразил он.

– Это редкое исключение, – сказала Кэтрин. – Я обожаю эти уик-энды. Здесь я могу быть сама собой.

– А именно? – спросил Уорвик.

– Быть фанаткой Джейн Остин, – улыбнулась она и счастливо вздохнула. – Так здорово иметь возможность сказать об этом вслух. Знаешь, если бы я хоть намеком обмолвилась об этом в колледже, меня бы выставили у позорного столба. Гонялись бы за мной с плетьми по всему университету… и вообще, никогда больше не позволили бы пятнать почетное звание преподавателя английской литературы.

Уорвик улыбнулся:

– Просто ненавижу литературных снобов.

– Я тоже, – призналась Кэтрин. – Так… здесь хотя бы имеется приличный выбор романов, однако не вижу Лорны Уорвик.

– Это меня не удивляет.

– Правда? Но я была уверена, что ее здесь продают. Может, нам предложить, чтобы заказали ее романы?

– Нет! – воскликнул Уорвик.

– Но почему? Только что ты уговаривал меня открыть, так сказать, свое инкогнито и радовался, увидев мою книгу. Почему бы не оказать подобную услугу нашей подруге Лорне?

– Я хочу осмотреть сад, – в полном замешательстве пробормотал Уорвик, почесывая нос.

Кэтрин быстро выбрала себе книгу рецептов «от Джейн Остин», книгу о хороших манерах и, оглянувшись и убедившись в том, что Уорвик на нее не смотрит, взяла закладку с девизом «Я люблю мистера Дарси».

– Ну как, нашла что-нибудь интересное? – спросил он Кэтрин, когда они вышли из магазина.

– Да, несколько книг для моей коллекции, – сообщила она, надеясь, что он не станет заглядывать в ее сумку.