Милая плутовка - Джоанна Линдсей

— Я была права. Ярость, какой мне не приходилось никогда видеть. Его губы слегка дрогнули.

— Ты в великолепной форме, малышка. Нет-нет, не убегай, — сурово добавил он, когда увидел, что Джорджина, поставив бокал на стол, намеревается уйти. — Мы пока что не установили причину моей… ярости.

— Честное слово, я очень устала, — нахмурилась Джорджина, видя, что он снова наполняет ее бокал.

— Трусишка.

В его тоне явно проскользнуло удивление, но для нее это прозвучало как вызов.

— Хорошо. — Схватив стакан и едва не расплескав содержимое, ибо на сей раз Джеймс наполнил его почти доверху, она откинулась на стуле и сделала большой глоток. — Так что вы хотите обсуждать?

— Проблему моей ярости, разумеется. Прежде всего почему ты говоришь о ярости, когда я говорил о страсти?

— Потому что… потому что… черт побери, Мэлори, вы прекрасно знаете, что я вызываю в вас раздражение.

— Ничего подобного мне не известно. — Теперь он улыбался и был похож на кота, который собирается прикончить свою жертву. — Может быть, ты скажешь, с чего это я должен испытывать к тебе раздражение?

— Не имею ни малейшего понятия, — невинным тоном произнесла она.

— Разве? — Золотистая бровь взметнулась вверх, — Подойди сюда, Джордж. Глаза у Джорджины округлились.

— О нет! — Она энергично затрясла головой.

— Я просто хочу показать, что вовсе не испытываю ни малейшего гнева по отношению к тебе.

— Я готова поверить вам на слово, уверяю вас.

— Джордж…

— Нет!

— Тогда я подойду к тебе. Джорджина вскочила и нелепо подняла вверх бокал, словно это могло как-то защитить ее.

— Капитан, я вынуждена протестовать.

— Я тоже, — сказал он, поднимаясь из-за стола и направляясь к ней. — Разве ты не доверяешь мне, Джордж?

Разводить дипломатию было некогда.

— Нет! Джеймс хмыкнул:

— Умненькая девчонка… Мне часто говорят, что я повеса и достоин за это осуждения, но мне больше по душе характеристика Реган — «Знаток женщин». Это звучит гораздо деликатнее, не правда ли?

— Мне кажется, что вы пьяны.

— Мой брат никогда не сказал бы так.

— Черт бы побрал вашего брата и вас вместе с ним! — взорвалась она. — Ведь это абсурд, капитан!

Они оба двигались вокруг стола, сохраняя дистанцию. Джорджина остановилась лишь тогда, когда остановился капитан. В руках она продолжала сжимать бокал с вином, каким-то чудом умудрившись не расплескать ни капли. Теперь она поставила бокал на стол и свирепо уставилась на капитана. Джеймс улыбался.

— Полностью с тобой согласен, Джордж. Ты же не заставишь меня гоняться за тобой по кругу, не правда ли? Это удел выживших из ума старикашек, которые охотятся за горничными. — Если им это по силам, — механически отреагировала она и тут же ахнула, осознав свою оплошность. Чувство юмора мгновенно покинуло капитана. — Ну берегись, это тебе так не пройдет! — прорычал он и одним махом перелетел через стол.

Джорджина была настолько ошеломлена, что даже не попыталась убежать. Впрочем, далеко бы она все равно не ушла. Все произошло в считанные секунды. Огромные крепкие руки обвились вокруг нее и прижали к мускулистому телу. Казалось бы, она должна была напрячься и попытаться вырваться, но вместо этого покорно прижалась к этому телу, чувствуя себя уютно и покойно в могучих объятиях.

Ее мозг лихорадочно заработал в попытке найти слова и аргументы для протеста, но было уже слишком поздно. Небрежный поцелуй оказался настолько сладостным и чувственным, что Джорджина оказалась во власти чар, из которых вырваться уже не смогла. Сила этих чар возрастала с каждым мгновением, и она не. могла сказать, когда успокоенность и удовлетворенность сменились возрастающим желанием.

Джеймс легонько покусывал Джорджине губы, а она уже вполне определенно знала, что не хочет, чтобы он отпустил ее. Об этом Джеймсу сказали ее руки, погрузившиеся в копну его волос, ее тело, прильнувшее к его телу. И наконец, произнесенное шепотом его имя.

— Ой! — вскрикнула она, когда Джеймс слишком свирепо куснул ей губу.

— Прости, любовь моя, — проговорил он, но, судя по улыбке, вовсе не раскаивался.

— Ничего страшного. Я привыкла к тому, что мужчины любят немного помучить.

Джорджина задохнулась, когда он крепко прижал ее.

— Подобные слова извиняют тебя. Ты можешь просить все, что хочешь.

— А если я хочу тебя?

— Моя милая девочка, это само собой разумеется, — убежденно проговорил он и, подняв ее на руки, понес к кровати.

Джорджина крепко ухватилась за него руками, несмотря на возникшее ощущение собственной невесомости в могучих объятиях Джеймса. Она просто не желала с ним расставаться, даже на то короткое время, которое требовалось для того, чтобы сбросить одежду. Неужто она в самом деле надеялась забыть о том, что сделал для нее этот человек, забыть о чувствах, которые она переживала? Да, она пыталась это сделать в последние дни, искренне пыталась. Этому способствовал его гнев. Но сейчас больше гнева не было, и она больше не хотела сопротивляться своему могучему влечению.

Она ахнула, почувствовав горячее прикосновение его рта к одной, затем к другой груди. Она заметалась, она хотела его немедленно, но он не спешил, он поворачивал ее на бок и. на живот, лаская пальцами и обжигая поцелуями каждый дюйм ее тела, сводя ее с ума, в особенности когда ласки сосредоточились на ее округлых ягодицах, которые он мял, целовал и щипал, рождая пожар во всем ее теле. Когда он наконец перевернул ее на спину, она приготовилась принять его. Но вначале ее до экстаза довел его палец. Она вскрикнула, и этот крик восторга заглушил его поцелуй. А затем он по-настоящему вошел в нее и начал деликатное и мощное движение, разнообразя ритм и формы, порождая все более сладостные и все более мощные волны во всем ее теле. И если бы он при этом беспрерывно не целовал ее, она бы все время вскрикивала и стонала. Знаток женщин? И слава Богу…

Спустя некоторое время Джорджина лежала на одном краю кровати, Джеймс — на другом, а между ними располагалась массивная шахматная доска. Что заставило ее сказать «да», когда он спросил, играет ли она в шахматы? Но игра началась, у нее проснулся азарт, а его замечание о том, что утром она может подольше поспать, придало игре неторопливость. К тому же было весьма соблазнительно выиграть у Джеймса Мэлори, тем более что, как она заметила, он норовил отвлечь ее разговорами во время игры. Пусть он убедится, что это не поможет, поскольку играть она училась дома, а если все собирались вместе, то в комнате тихо никогда не было.

— Очень хорошо, Джордж, — заметил Джеймс, когда она взяла пешку, оставляя его слона без защиты.

— Ты думаешь, что будет очень легко?

— Нет. Но ты хорошо пошла. — Он подтянул ферзя, чтобы защитить слона. Зряшный ход, и они это понимали. — Так кем, ты говоришь, тебе доводится Макдонелл?