Поругание прекрасной страны - Александр Корделл

Петля наброшена.

В маленьких красных глазках Дай мелькнула нерешительность. Она уперлась в землю всеми четырьмя ногами и, когда веревку натянули, завизжала. Дверь закутка открылась, Райс и Мо тоже принялись тянуть за веревку. И тут, словно казненные предки что-то шепнули Дай, она заверещала так, что ее, наверно, было слышно в Нанти.

Меня бросало то в жар, то в холод.

— Голосистая у вас свинка, мистер Мортимер, — приговаривал Хэнди, налегая на веревку. — Сопрано да и только. Принесите мне кто-нибудь мешок, не могу же я ее колоть под такой концерт.

— К черту мешки! — крикнул отец. — Я не дам ее мучить, тащи ее к скамье, Билли Хэнди, да побыстрей!

Мы медленно подвигались к дому — Билли и Большой Райс тянули за веревку, Мо подталкивал Дай сзади, а та визжала, как тысяча терзаемых младенцев.

— Ради Бога, заткните этой свинье глотку! — крикнул Тум-а-Беддо, появляясь над забором.

— Лезь сюда, и я заткну глотку тебе! — рявкнул в ответ Билли.

— Совести у вас нет, женщина рожает, а вы тут такое устроили! — вопил Тум.

— Ну, если она опять будет орать, как в тот раз, когда рожала первого, то свинью и не услышишь, — отозвался Билли и пнул Дай ногой, чтобы подтолкнуть ее вперед.

— Потише там ее пинай! — закричал отец, когда Дай на мгновение умолкла.

— Надо же мне сдвинуть ее с места, — задыхаясь, ответил Билли. — Чем меня шпынять, лучше сам бы ее сзади подталкивал.

— Черт тебя побери! — заорал отец. — Ты так же годишься колоть свиней, как я носить митру. Пошел прочь!

Отец нагнулся, подхватил Дай на руки и понес ее к скамье, как ребенка.

— Бессердечные свиньи! — вопил Тум, перекрикивая всех. — Столько лет ласкали ее и гладили — поделом вам будет, если она застрянет у вас в горле.

— Держите ее крепче! — гаркнул Билли. — Сейчас я с ней разделаюсь.

И он достал нож и стал примериваться.

— В жизни никогда больше не возьму в рот грудинки, — причитал Тум-а-Беддо. — Бог милостив, Билли Хэнди, но не миновать тебе в аду горячей сковородки за то, что ты делаешь с этим бедным беззащитным животным.

— Черт меня побери, — проговорил Билли, обливаясь потом, и оперся ножом о скамью. — Как тут человеку колоть свинью, когда ему такое под руку говорят?

— И жена просит не колоть, — продолжал Тум. — Тут недолго и ребенку уродом родиться.

— Молчать! — взревел Билли. — Или я перемахну через забор и вам всем троим глотку перережу. Господи, — застонал он, — вот попал я в переделку, мистер Мортимер. Вас тут четверо слезы льют, соседки кругом рожать собрались — от такого и у мясника из Кармартена сердце разорвется. Так что мне, колоть эту свинью или нет?

— Будь у нас справедливые законы, я бы на вас в суд подал! — кричал Тум; он сидел на заборе, и из глаз у него катились слезы. — Бог свидетель, Мортимер, у меня жесткое сердце, но я привык к этой свинке и готов заплатить тебе вдвое, чтобы только у жены не народился ребенок о двух головах. Вы послушайте, как она кричит.

И даже Дай затихла — тоже, наверно, прислушалась.

Ну и ноты выводила миссис Тум-а-Беддо — покойники могли встать из могил. Слишком легкие роды и слишком здоровая глотка — вот в чем ее беда, говорила мать.

Отец перевел дух.

— Убери нож и спусти свинью на землю, Билли Хэнди, — решительно сказал он. — Я передумал.

— Вот так так, — изумленно проговорил Билли. — Ну и дела!

— И куда ты лезешь колоть свиней? — злобно сказал я. — Тебе бы уж давно ее на крючок подвесить, а ты тут разговоры разводишь, вот и дождался, что мы передумали, правда, Мо?

— Точно, — ответил Мо, ударяя кулаком по столу. — Да я теперь не найму Билли Хэнди кроликов свежевать — довольно я нагляделся, как он свиней колет.

— Господи помилуй, — сказал Билли, опускаясь на скамью и обмахиваясь платком. Тем временем Дай соскочила на землю и бросилась наутек, словно заяц. После этого ее несколько дней никто не видел.

— Вот что ты наделал, — сказал Райс, нехорошо глянув на Билли. — Свинья и то от нас убежала. Постыдился бы, Билли Хэнди.

Билли встал. Лицо его было бледно.

— До свидания, — сказал он. — Хватит с меня на сегодня Мортимеров и особенно их свиньи. С вашего разрешения я пошел обратно в «Гарндирус», вышибу затычку и лягу под бочку.

— И на здоровье! — бросил я.

— Да благословит вас Бог, — крикнул Тум и побежал к роженице.