Осенний трон - Элизабет Чедвик (Англия)

Выздоровление шло медленно. Даже мысль о рыбной похлебке вызывала приступ дурноты, и несколько дней Алиенора могла лишь пить легкий бульон, однако силы и бодрость постепенно возвращались к ней. Ей по-прежнему не давало покоя видение, и королева послала старшему сыну письмо, в котором рассказывала о том, что видела, и в который раз призывала к осмотрительности.

Прошло чуть более недели. Алиенора сидела в своих покоях и шила, когда доложили о том, что ее аудиенции просит епископ Солсбери. Королева ожидала его визита, поскольку он был верным сторонником Генриха. Несмотря на возраст и слабое здоровье, при желании епископ все еще мог использовать свой авторитет и власть.

Алиенора отложила шитье и в сопровождении Амирии пошла вслед за рыцарями епископа в его жилище при кафедральном соборе. Высоко в небе парили белые облака, разделенные широкими проливами великолепной синевы. Отличная погода для конной прогулки, подумала узница с тоской, потому что они теперь оказались под запретом.

Епископ Джоселин восседал в резном кресле. Из стрельчатой арки окна на него падал солнечный свет. Даже в летнюю жару он был одет в шерстяную мантию с золотой тесьмой и расшитую узорами шапку. Епископский посох из слоновой кости стоял в специальной подставке сбоку от кресла, а на столике по правую руку лежала книга в кожаном переплете с застежками из драгоценных камней. Рядом с епископом сидел еще один человек. Судя по запыленному плащу, он только что прибыл в Сарум. Алиенора узнала Томаса Агнелла, архидьякона Уэльса.

Алиенора приблизилась к священнослужителям и опустилась на колени, чтобы поцеловать аметистовый перстень на правой руке епископа. Его кожа, блестящая, почти прозрачная, с фиолетовыми и коричневыми пятнышками, опять напомнила ей осенний лист.

– Отец, – поздоровалась она и затем кивком приветствовала архидьякона.

– Дочь моя. – Голос епископа дребезжал. – Не соблаговолите ли присесть? – Он указал на стул слева от его кресла.

Алиенора предпочла бы остаться на ногах, но не стала упорствовать. Она расправила юбки и сложила на коленях руки. Чтобы не сцепить их, потребовалось немалое усилие воли.

У епископа руки тряслись не от волнения, а от старости.

– Дочь моя, архидьякон привез нам горестные вести.

Алиенора обратила взгляд на Агнелла. Он был моложе епископа лет на двадцать и потому сохранил еще крепость тела и бодрость духа, однако в данный момент выглядел глубоко опечаленным.

– Госпожа, мне выпало доставить вам эту новость… Очень прискорбно быть вестником беды. – Он набрал в грудь воздуха. – К великому сожалению, ваш сын Гарри, Молодой Король, ушел от нас в лучший мир.

Слова упали на поверхность ее сознания, будто капли дождя на вощеную кожу. Губы двигались, выговаривая слова, но смысла в них не было.

– Увы, он заболел кровавым поносом после того, как был разграблен храм Черной Мадонны в Рокамадуре. Некоторые считают, что это гнев Божий настиг его за содеянное кощунство и что врата на небеса закрыты для него, но я не из их числа. Прежде чем смерть забрала Молодого Короля, он исповедался и покаялся в грехах. Я знаю, что он сейчас с Господом и Его ангелами.

Алиенору словно окутал плотный туман. Мир исчез, остались только ощущения: жесткий стул… ногти, впивающиеся в кожу рук, до самой кости… Нет, это неправда! Это выдумка, состряпанная, чтобы мучить ее. Как это может быть, что сын умер? Как это может быть, что она не в состоянии помочь ему? Но очевидно, с ним что-то произошло.

– Я должна немедленно отправиться к нему.

Алиенора попыталась встать, но ноги не держали ее. Она отчетливо слышала слова, но чувства не достигали сознания. Она могла думать лишь о том, что ее сыну больно и ему очень нужна мать.

– Это неправда. – Необходимо держаться за соломинку. – Где доказательства?

Агнелл протянул ей кусок пергамента:

– Госпожа, при мне письмо с печатью самого короля. У меня нет причин сомневаться в том, что там написано. Молодой Король скончался в Мартеле в ночь на десятое июня, упокой, Господи, его душу. Простите меня, госпожа, что принес вам столь скорбную весть.

Алиеноре стало нечем дышать, как будто ее ударили под дых. Она вспомнила о своем ярком видении, где Гарри сидел на троне в королевской короне и с еще одним венцом, парящим над его головой, полыхающей ослепительным светом. Так это был не земной трон, а небесный. Боже милостивый! На нее обрушились тошнота и боль, как во время приступа в церкви; она схватилась руками за живот и застонала.

– Госпожа, вы потрясены, – произнес епископ. – Наверное, вам станет легче, если вы помолитесь сейчас.

Заботливость прелата наткнулась на непонимающий взор Алиеноры.

– Зачем молиться? – глухо отозвалась она. – Бог не слышит меня.

Епископ издал протестующий звук и поднял кверху дрожащую руку. Агнелл подался вперед и стал настойчиво увещевать:

– Господь всегда слышит наши молитвы. Не нам подвергать Его сомнению, мы можем лишь доверить свою судьбу Его милости.

– Милости? – Алиенору передернуло. – Если это Божья милость, то мне такой Бог не нужен.

Только у кого ей теперь искать помощи?

Королева снова попыталась встать на ноги, и на этот раз у нее получилось. Стражники, которые сопровождали ее сюда, приблизились, чтобы помочь ей, но она остановила их жестким взглядом.

– О госпожа, – пробормотала Амирия, роняя слезинки, – мне так жаль…

– Какая польза в жалости? – оборвала ее причитания Алиенора и пошла прочь из комнаты. Поначалу она ступала с высоко поднятой головой, но, едва покинув епископскую обитель, прибавляла шагу, пока не перешла на бег. От слез она почти ничего не видела.

Оказавшись у себя в покоях, Алиенора стала кидать вещи и одежду в сундуки.

– Я не могу здесь оставаться, я должна быть с ним. Материнский долг превыше всего. – Она опрокинула шкатулку с драгоценностями в сундук. Кольца и броши мерцали среди льна и шерсти, как блестящие внутренности.

Стражники переглянулись и вышли из покоев, плотно прикрыв за собой дверь. Бельбель испуганно таращилась на королеву.

– Это из-за Молодого Короля, – прошептала заплаканная Амирия. – Он умер, и от горя госпожа не в себе.

– Умер? – Бельбель прикрыла рот ладонью.

– От кровавого поноса, в Лимузене… Епископ только что ей сообщил.

– Нечего болтать без дела! – прикрикнула на них Алиенора. – Помогите мне собраться.

– Госпожа, нам не позволят уехать, – мягко напомнила ей Амирия. – Даже по такому поводу. А Молодой Король… Как сказал архидьякон, он наверняка сейчас на небесах. Теперь о нем позаботится Господь.

Алиенора не обратила на ее слова ни малейшего внимания и продолжила швырять вещи в багажные сундуки.

– Я нужна ему, – повторила она.

– Госпожа, он покинул земную юдоль. – Амирия встала на пути Алиеноры. Благодаря уравновешенности и внутренней духовной силе старшая камеристка могла лучше справиться с обезумевшей королевой, чем более прямодушная Бельбель. – Вас не выпустят из крепости. Вы должны молиться о спасении его души в здешней часовне. Я пойду с вами и зажгу свечи. – Она осторожно потянула за мантию, которую держала ее госпожа.