Осенний трон - Элизабет Чедвик (Англия)

– Госпожа, я… – начал рыцарь, но согнулся пополам в приступе кашля – такого жестокого, что он едва мог дышать.

– Проследите за тем, чтобы этому человеку нашли удобное место для ночлега и приведите к нему лекаря, – велела Алиенора слугам, которые по ее сигналу почти волоком потащили Роберта из покоев. Задумчиво глядя ему вслед, королева гадала, чего ждать.

Попозже она проведала Роберта под предлогом милосердной заботы о его состоянии. Ему отвели хорошо освещенное помещение, которым часто пользовались писцы. Мужчина лежал на кровати из веревок, натянутых на деревянный каркас. Лекарь пустил больному кровь, чтобы утихомирить сжигающую его лихорадку, а потом распорядился обернуть его алым покрывалом, каковое также должно было поспособствовать выздоровлению.

– Как ты себя чувствуешь? – Алиенора движением руки остановила попытки Роберта встать при ее появлении.

– Как будто тысяча демонов играют в моем черепе на барабанах, госпожа, – ответил он слабым голосом и поморщился. – Но я надеюсь скоро поправиться благодаря Божьей милости и заботе, которую здесь получаю.

– Тебе нужно много пить. – Она взяла чашу с травяным настоем, стоящую у кровати, и помогла Роберту сделать несколько глотков.

Жидкость смочила пересохшее горло, и следующие слова дались рыцарю с меньшим трудом.

– Госпожа, я должен сказать вам… – Он бросил взгляд на слуг, занимающихся неподалеку своими делами; они вполне могли услышать разговор королевы с больным. – Я должен сказать вам, сколь велика моя признательность за вашу доброту.

На сундуке у кровати стояла чаша с водой и лежала тряпица для обтираний. Алиенора велела одному из слуг принести свежей воды, а второму – отыскать чистую тряпку.

– Итак, – произнесла она, как только они остались наедине, – что вы должны сообщить мне такого важного, что пришлось отсылать прислугу?

Он прокашлялся:

– Меня отправил к вам Уильям Маршал с сообщением о том, что люди из окружения Молодого Короля обвиняют его в тайной связи с Маргаритой. Они утверждают, будто Маршал захватил место милорда как в спальне, так и на турнирном поле.

Алиенора пришла в ужас:

– Но это же чудовищная нелепость!

Рыцарь опять закашлялся, морщась от боли:

– Клянусь собственной жизнью, госпожа, это неправда! Маршал – честный человек, который скорее умрет, чем совершит что-либо подобное. Его оклеветали, и он попросил меня донести это до вас, чтобы ни тени недоверия не возникло между вами и чтобы никакое бесчестье не запятнало вас, как оно запятнало его репутацию. – От жара у него выступили слезы на глазах. – Я бы не согласился передавать вам такую весть, но считаю, что вам необходимо об этом знать, а еще о том, что Молодому Королю дают дурные советы.

– Я не верю ни слову из этих обвинений, – повторила Алиенора. – Уильям на такое просто не способен.

– Ему грозит изгнание из свиты Молодого Короля. Милорд больше не приглашает его к своему столу. Он запретил придворным общаться с Маршалом, положение которого становится опасным.

Алиенора отлично знала, сколь переменчива бывает жизнь при дворе, где различные фракции борются за влияние и стремятся уничтожить соперников всеми правдами и неправдами. Уильям с его военной доблестью, галантностью, близостью к наследнику трона давно был объектом черной зависти придворных. Он имел значительное влияние на Гарри, и если лишится своего положения, на освободившиеся место бросятся другие – которые, в отличие от Уильяма, ничем ей не обязаны.

– Боюсь, у Молодого Короля плохие советчики, – передохнув, продолжил рыцарь. – Уильям говорит, что будет искать справедливости у короля Генриха, когда двор соберется в Кане на Рождество. Но если для него это обернется не лучшим образом, что можно будет сделать?

Алиенора нервно постукивала пальцем по столешнице. Обращение к мужу не принесет ничего хорошего, потому что у короля двойственное отношение к Маршалу. Он запросто может сделать из него козла отпущения, а может и защитить от клеветников. Все будет зависеть от сиюминутных политических соображений. Более того, Генрих только обрадуется, если Гарри лишится своего самого толкового и преданного соратника.

– Когда ты поправишься, – сказала она Роберту, – возвращайся к Уильяму и передай, что у меня есть голова на плечах – подобным глупостям я никогда не поверю. Он навсегда заслужил мое доверие, и я сделаю для него все, что в моих силах.

Глубокое облегчение отразилось на лице больного.

– Благодарю вас, госпожа, благодарю!

– Я напишу королю и своему сыну. – Неизвестно, будет ли от этого какая-то польза, но как королева она вправе вмешаться. Уильям спас ей жизнь когда-то, и сейчас она сделает все, чтобы в свою очередь спасти от гибели его. – А как дела у самого Гарри? – Алиенора знала, что если старший сын стал прислушиваться к льстецам и обманщикам, то, значит, он растерян и ищет утешения в их угодливых речах. Эти люди сплетут из лжи такой гобелен, за которым он более не разглядит правды. Ему нужен Маршал, чтобы понимать реальность.

Роберт Лондонский отвел взгляд:

– Он здоров, госпожа, только слегка тревожится. Но это понятно, учитывая обстоятельства.

Слуги, выполнив поручения, вернулись, и королева завершила беседу с рыцарем. Ей надо было о многом подумать. В ситуации с Маршалом таилась серьезная опасность и для нее тоже. Жизнь ее вошла в нормальную колею и была достаточно комфортна, чтобы породить беззаботное благодушие. У нее опять появились фрейлины, драгоценности и наряды. Ей разрешалось ездить на верховые прогулки, писать и получать письма, хотя она понимала, что вся переписка проверяется доверенными лицами короля. Такую жизнь можно сравнить с морем, которое на поверхности кажется гладким и безмятежным, тогда как глубины его полны стремительных подводных течений. Достаточно одного толчка, чтобы человек, ступивший в воду, упал и, захваченный этими течениями, безвозвратно сгинул в пучине. То, что Гарри тревожится, вполне объяснимо: его младшие братья управляют собственными землями и исполняют обязанности, которые для него остаются недосягаемыми. Алиенора сочувствовала ему и в то же время боялась за него. Старшему сыну нужен, очень нужен Уильям, не только для защиты от врагов, но и от самого себя.

Пока Роберт Лондонский боролся с недугом, Алиенора послала письмо Гарри, призывая его быть осмотрительным и продумывать политические последствия каждого шага. Написала она и Генриху, но в более сдержанном тоне, чтобы он не воспринял ее слова как вызов. В своем письме она сообщала, что до нее доходят странные слухи и что королю не следует доверять тем, кто их распространяет. Уильяму писать не стала. Роберт Лондонский на словах передаст ему то, что она сочтет нужным сказать, когда рыцарь будет готов двинуться в обратный путь. Еще Алиенора решила послать Маршалу золотое кольцо в знак своей веры в него. Он поймет, что это означает.