Шотландская любовь - Карен Рэнни

– Это отец вам рассказал.

Абботт кивнул:

– Он был не прав?

– Он был не прав в том, что рассказал вам. Он не оправдал моего доверия. Но он не ошибся.

Абботт подтянулся в кресле, приняв начальственную позу.

– Для каких целей вы хотите использовать подобную взрывчатку?

– Вы за этим явились сюда, генерал? Убедиться, что я пущу взрывчатку на благо британской армии?

– Можно и так сказать. И что вы чувствуете по этому поводу?

– Это меня настораживает.

– Армия была добра к вам.

– Армия распоряжалась мной с умом. Я бы не стал называть это добротой.

Генерал поглядывал на него с опаской, как на гончую, которую воспитывал с раннего возраста и которая вдруг стала скалить зубы.

– Отец говорил, в вас бродит некое бунтарство.

– Правда?

Наверное, это одно из проявлений зрелости: ему стало плевать, какого мнения о нем оба генерала.

Абботт молчал, явно не заботясь о том, что уже почти стемнело, а дороги в этих краях извилисты и опасны для ночных путешествий и в округе нет ни одной гостиницы, где бы генерал мог остановиться на ночлег. Правила приличия велели Гордону предложить генералу переночевать в Ратморе.

– Я разрабатываю формулу взрывчатого пороха, генерал, чтоб вы знали. Но не для войны.

– Вы очень хорошо воевали, Гордон.

Он отвернулся и посмотрел в окно, проклиная про себя генерала.

– Я был солдатом. Я сражался там, куда меня посылали, и где сражался – побеждал. – Он посмотрел на гостя через плечо. – Потому что не хотел умирать.

– За это вы получили титул баронета.

Ему снова стало смешно.

– И за то, что придумал, как стрелять из ружья более метко.

Генерал Абботт склонил голову в знак согласия.

– Чайная ложка изобретательности, генерал, в попытке спасти ведро крови.

– Вы очень остры на язык, молодой человек.

Гордон улыбнулся:

– Напротив, сэр, я очень прямой и говорю открыто: я не хочу быть солдатом. Я не хочу больше воевать.

«И не хочу больше быть сыном своего отца».

– А Содружество? Оно в безопасности?

Эти несколько слов воскресили в его памяти все те предрассудки, предвзятость и несправедливость, с которыми ему пришлось столкнуться, будучи шотландцем на службе британской армии. Хотя последняя битва между Англией и Шотландией состоялась сто лет назад, обе стороны до сих пор с подозрением относились друг к другу. Британские бойцы отпускали при появлении горцев замечания типа «солдатики в юбках». Часть его, шотландская часть, рассматривала англичан как народ-победитель, с которым приходится мириться и считаться. Он никогда не чувствовал себя частью армии в целом – но чувствовал себя душой и сердцем Девяносто третьего полка хайлендеров.

Абботту этого не понять, но он, несомненно, видит в его национальной принадлежности угрозу.

Гордон принужденно улыбнулся и кивнул:

– Для Содружества я угрозы не представляю, генерал. Оно в безопасности.

– Нас интересует, как ваше изобретение будет работать. Хотелось бы посмотреть.

А вот это сюрприз. Герцог Кембридж передовым человеком не слывет, напротив, он известен своими крайне консервативными взглядами. Любопытно, Абботт говорит и от его лица? Или только за себя?

– Я организую демонстрацию.

– Искренне на это надеюсь.

Это что, угроза? Если и так, то хорошо замаскированная, поданная в вежливых выражениях и с тоненькой, как лезвие, улыбочкой.

– Вы должны остаться на ночь, – сказал он, неловко проявляя гостеприимство.

– Боюсь, вынужден отказаться. – Улыбка Абботта сделалась более искренней. – Здесь неподалеку живут мои друзья. Они меня ждут.

Еще один сюрприз.

Гордон прошел к двери, отворил ее и отодвинулся, освобождая путь.

– Хотелось бы посмотреть на ваше изобретение, – повторил Абботт.

– Я буду иметь в виду, генерал.

– Вы не намерены сотрудничать, полковник?

– Я ушел из армии и предпочитаю обращение без чина.

Абботт, казалось, собирался еще что-то сказать, но потом передумал, кивнул и молча прошел мимо Гордона.

Пока Гордон провожал генерала Абботта до кареты, его не оставляло чувство, что военное министерство не остановится на этом в своих попытках склонить его к сотрудничеству. Эта мысль, как ни странно, его только позабавила.

Отец пытается дергать за ниточки, даже лежа в могиле. Иначе зачем он рассказал Абботту про взрывчатый порох?

Ничто не заставит его изменить решение и выбранный путь – ничто и никто. Ни генерал Абботт, ни отец. Ни даже Шона Имри Донегол, которая для его душевного покоя представляет гораздо большую угрозу, нежели любой эмиссар военного министерства.