Пока часы двенадцать бьют - Мари Сав

Домой Макаров вернулся лишь к одиннадцати, порядком перепугав родителей, которые его потеряли. Он не мог говорить, горло его сковало колющей болью, а грудь душил душераздирающий кашель.

Миша не помнил, что он им отвечал, лишь прошел в свою комнату и лег на кровать, все тело начинало нещадно гореть, у него поднимался жар. Видимо, он ненадолго отключился, потому что очнулся уже под одеялом, мама тихо напевала что-то рядом, и он понял, что это была колыбельная. Он так удивился, что боялся пошевелиться и спугнуть прекрасное мгновение, которым наслаждался лишь в детстве. На голове у него лежала мокрая тряпка. Точнее раньше была мокрой, сейчас же она нагрелась и казалась раскаленной сковородой.

—Спи, сынок, у тебя жар и бред, ты должен спать, чтобы побыстрее поправиться,— прошептала она, меняя повязку и целуя его в лоб, когда очередной приступ кашля прервал ее пение.

—Спой… еще…— кое-как прохрипел Миша и провалился в глубокий сон.

***

Спустя три дня парень уже сидел за столом и ел куриный суп, который ему оставила мама. Он хотел сразу же отправиться на поиски своей Снегурочки, но родители закрыли его дома и предусмотрительно забрали с собой ключи.

Вчера его навещал Стас, который пытался помочь другу, и поэтому пробовал связаться с Ярой, однако девушка тоже молчала.

Миша уже понял, что выжидание около подъезда может привести только к пневмонии, нежели к любви, поэтому решил обойти соседей. А пока был заперт дома, он писал музыку, все, что накопилось в его душе за эти дни. Пытался разложить воспоминания о девушке на ноты. Но жар продолжал временами застилать глаза, поэтому он выпускал блокнот из рук и проваливался в спасительный сон.

На следующий день он уговорил-таки отца отдать ему ключ, но при условии, что поедет с их водителем. Витек — так они дружелюбно звали шофера, который работал у них уже пять лет — молча выслушал адрес и без вопросов, которые обычно задавал, покатил по маршруту.

Парень сразу же кинулся к подъезду, на его счастье, из него как раз вышел тот самый мужчина с собакой, которого они видели в первую свою прогулку. Казалось, это было так давно, а прошло лишь три недели.

—Добрый день! Не подскажите, в какой квартире проживают Захаровы?— с трудом прохрипел Миша, голос все еще окончательно не вернулся к нему.

—Добрый,— мужчина оглядел парня, видимо, вспоминая, где он мог его видеть.— Я знаю, что ниже меня, но на каком именно — сказать не могу. Можете на четвертый этаж в шестнадцатую квартиру подняться к управдомше, она знает всех здесь.

Макаров поблагодарил и кинулся в подъезд. В подъезде стоял затхлый запах и пахло сыростью, но при этом на каждом подоконнике стоял цветок, а на стенах висели картины такие светлые, летние, в тоненьких дешевых рамочках.

Он постучал в указанную квартиру, но ему никто не открыл, поэтому он сел в лестничном пролете на ступеньку и принялся ждать, все же лучше, чем на улице.

Через минут тридцать пришла кругленькая женщина с розовыми от мороза щеками и большим пакетом продуктов и протопала к шестнадцатой квартире.

—Добрый день!— она резко подскочила, и мандарины заскакали по подъездной плитке. Миша кинулся ей помогать. Видимо, своим голосом Джигурды он довел женщину до инфаркта.— Простите, пожалуйста, я не хотел Вас напугать. Мне сказали, что можно обратиться к Вам.

Она подозрительно покосилась на парня, но застыла, ожидая вопрос.

—Я хотел бы узнать, в какой квартире живут Захаровы. Мне надо поговорить с Сашей.

—Захаровы? Алисонька с Гошенькой переехали. Продали здесь квартиру.

Земля закружилась под ногами, а в груди поднимался новый приступ кашля.

—Как?.. Когда?

—Да вот, четыре дня назад ключи новым хозяевам передали. Сашенька на память свои работы из художественной школы оставила, мы с муженьком моим их по всему подъезду и развесили.

Миша с грустью посмотрел на картину, на которой красовался натюрморт: подсолнухи и белый чайный сервиз на подоконнике деревенского окна.

—А вы не знаете куда?— предпринял парень последнюю попытку.

—Нет, не спрашивала, знаю только, что куда-то за город. Ты так сильно расстроился? Побелел аж весь.

—Спасибо Вам большое,— он передал ей мандарины и, понурив голову, поплелся к лестнице.

—Так ты это, юноша, постой! Поговори с ее подружкой, темненькой такой с короткой стрижкой, она помогала им вещи перевозить.

—Спасибо большое!— и он со всех ног помчался к Витьку, который ждал около машины и недобро поглядывал на пьяных мужчин, для которых шел десятый день праздника.

Миша раньше и не заметил, как двор сразу опустел и стал чужим при отсутствии всего одного человека. Серые дома, темные окна, грязный снег. Балкон, на котором обнималась парочка, занавешен, один комплект учебников пропал с подоконника, а цветы казались засохшими и брошенными. Счастье больше не теплилось в этих квартирках.

Витёк медленно покатил к дому, а Макаров позвонил Стасу, чтобы узнать, не ответила ли ему Яра. Но Воронцова была не из тех, кто постоянно залипал в соц сетях, он знал, что у нее большая семья и две маленькие сестренки, за которыми нужно было присматривать.

А завтра уже учебный день. Поэтому он решил, что сможет подождать. Завтра все решится. Завтра он увидит свою Снегурочку.

***

Утром Макаров раньше всех пришел в лицей. Одноклассники лениво вползали в класс, растекались по партам, каждый пытался собрать себя для последнего полугодичного рывка, который сулил свободу. Скоро пришла Алена и попыталась сесть к Мише, но он демонстративно убрал от себя второй стул.

—Миша, давай поговорим? Мы так и не обсудили произошедшее.

Парень кашлянул, прочищая горло, и все еще охрипшим голосом оповестил:

—Нам нечего обсуждать, Алена, если ты не хочешь сказать, что произошло что-то еще, кроме того злосчастного бутерброда и поцелуя,— он пронзительно посмотрел ей в глаза, пытаясь забраться в душу. Девушка отвела взгляд и потупилась. Ему это не понравилось.— Алена?

Она помолчала, потом пожала плечами:

—Кроме бутерброда, поцелуя и захлопнутой двери, ничего,— она специально сделала акцент на последнем, давая понять, что именно это она и имела в виду.— Это глупо, Макаров. Мы столько лет дружили и портить нашу дружбу… Люди приходят, уходят, а друг он всегда остается.

Сорокина постаралась взять его за руку, но он отодвинулся.

—У меня есть друг, который всегда рядом, и он не пытается залезть ко мне в личные вещи, испортить отношение с другими, а просто радуется и помогает. Если ты не такая, то грош цена нашей дружбе.

Было видно, что Алену это задело, и она, шмыгнув носом, уселась за ним, уткнувшись лицом в ладони.

Класс потихоньку наполнялся, пришла громкоголосая староста и начала весело рассказывать, что сделала стенгазету с фотками с их поездки, они могут ею полюбоваться на двери класса, все, весело переговариваясь, столпились около нее, обсуждая выходные. Толпа немного расступилась, пропуская в класс Ярославу. Она шла хмурая, как темная тучка, безразличная ко всем и ко всему.