Коллекция Кледермана - Жюльетта Бенцони

Нотариус неожиданно прервал чтение:

– Прежде чем перейти к коллекции, о которой сказано отдельно, я прочту список бенефициаров.

Их было немало. Мориц был человеком щедрым, внимательным к несчастью других. После ряда благотворительных организаций были перечислены все слуги – банкир не забыл ни о ком – и назван племянник, получавший парижский филиал банка, здание в Цюрихе и дом у озера. Все остальное доставалось Лизе. Та даже не моргнула.

– Я полагаю, все это вас не удивляет, моя дорогая княгиня? – любезно поинтересовался мэтр Хиршберг.

– Не слишком! Я знаю, что мой отец был воплощением щедрости!

– К несчастью, – с чувством вздохнул Гриндель, – его щедрость не компенсирует его отсутствие!

– Несомненно! Вернемся к коллекции!

Нотариус достал из папки еще один запечатанный воском конверт, вскрыл его и вытряхнул сложенный листок бумаги и маленький ключ, который Альдо сразу же узнал:

– Откуда он здесь, мэтр? Этот ключ Мориц носил на шее и никогда с ним не расставался…

– Нет. Это дубликат, который он сделал специально, чтобы положить вместе с завещанием. Я не видел ключа, потому что он отдал мне конверт запечатанным! Должен вам сообщить, что около года назад господин Кледерман изменил свои распоряжения по поводу коллекции… Поначалу коллекция была завещана вам, Лиза, с уточнением, что управлять ею должен князь Морозини. При условии, что вы откажетесь от нее – ваш отец считал, что вы не испытываете такой же страсти к этим сверкающим сокровищам, – коллекция перейдет к вашим детям, их отец станет управлять ею.

– И что же он изменил? – спросила госпожа фон Адлерштайн, до сих пор хранившая молчание.

– Господин Кледерман подумал, что этот пункт слишком сложен. Он посчитал самым простым вариантом завещать коллекцию напрямую князю, чьи дети будут его естественными наследниками. И…

– Одну минуту, мэтр! – прервала его Лиза. – Возможно, вам об этом неизвестно, но я подала на развод.

– В Италии развод не существует, и вам об этом отлично известно! – парировал мэтр Хиршберг, нахмурившись.

– Но в нашей стране он действует, а у меня двойное гражданство.

– Этого недостаточно. Если…

– Я обратилась в Рим с просьбой аннулировать брак! И я готова перейти в протестантство!

– Лиза! – возмущенно воскликнула ее бабушка. – Как ты смеешь! Мы только что предали земле твоего отца! Твой отец был католиком, как и я, как твоя мать, как твои дети! Знай, что я буду противиться этому всеми силами. А что скажете вы, Альдо?

Полагая, что графиня не в курсе последней детали, князь улыбнулся ей:

– Я знал об этом! Я могу ответить лишь одно: я сделаю все, чтобы дети остались со мной! Они носят мою фамилию, и с этим Лиза ничего поделать не сможет!

– Ни один судья не доверит их такому развратнику, как ты! – выкрикнула она вне себя от ярости. – Ты забываешь, что у меня есть доказательство твоей неверности! Письмо, которое твоя любовница написала мне, чтобы попросить прощения, не оставляет никаких сомнений по поводу твоего поведения! Я его сохранила!

Альдо посмотрел на свою жену. Он не узнавал ее. Внешность как будто осталась прежней: тонкие черты лица, четко очерченные губы, поцелуи которых он так любил, огромные глаза фиалкового цвета, светлая кожа, густая шевелюра рыжеватого оттенка, но лицо было мертвенно-бледным, из глаз исчез блеск, рот был плотно сжат, тело застыло. Не хватало лишь больших очков в черепаховой оправе и серого костюма, похожего на кулек с жареной картошкой, чтобы перед ним появилась Мина ван Зельден, голландская секретарша, которая была его помощницей в течение двух лет. С одной лишь разницей: у Мины было чувство юмора…

– Ты этого не сделаешь! – медленно произнес Альдо. – Ты не воспользуешься этим горестным письмом как оружием против меня.

– Ты так думаешь? Что ж, именно так и будет!

– Лиза! – с тревогой воскликнула ее бабушка. – Альдо прав. Ты этого не сделаешь!

– Достаточно! – Mэтр Хиршберг прервал этот спор, шлепнув папкой по столу. – При нынешнем положении вещей, сударыня, ничего из сказанного вами не может произойти в моем офисе. Завещание должно быть исполнено в соответствии с волей вашего отца. И я намерен немедленно передать коллекцию князю Морозини!

Приблизившись к двери кабинета, он аккуратно закрыл ее и объяснил:

– Хранилище может быть открыто, только если кабинет закрыт.

Сделав это, он пересек большую комнату, предварительно взяв ключ и сложенный листок бумаги, вставил ключ в отверстие резного орнамента книжного шкафа, занимавшего дальнюю стену. Массивная дверь со стальным листом сзади медленно открылась на невидимых петлях, увлекая за собой поддельные книги и одновременно освещая хранилище.

По размерам оно было почти таким же, как кабинет, но пространство сокращал десяток сейфов, выстроившихся вдоль стен.

– У каждого сейфа свой код, – продолжал нотариус. – Все коды указаны на этом листке, в который я не стану смотреть, – добавил он, передавая его Альдо.

Тот не без волнения вошел в это помещение, которое было для него сродни святилищу. Однажды его тесть оказал ему честь, показав ему хранилище. Каждая секунда того волшебного посещения навсегда осталась в его памяти. А еще он был заворожен увиденными сокровищами. Он как будто снова слышал четкий голос Кледермана, который говорил, указывая правой рукой на первый сейф:

– В этом сейфе часть драгоценностей Екатерины Великой и несколько русских украшений различного происхождения.

Альдо отчетливо вспомнил, как длинные пальцы тестя вращали массивные ручки. Он повторил его движения, бросив взгляд на код, и начал вращать ручки: направо, налево, еще раз и еще раз, направо два раза и еще один раз налево. Тяжелая дверца распахнулась, открыв ряды футляров. Морозини взял первый футляр с двуглавым российским орлом. Он знал, что держит в руках знаменитую парюру из аметистов и бриллиантов Северной Семирамиды…

Его страсть к камням взяла верх. Альдо нежно провел рукой по благородному футляру, открыл его… и с криком отбросил, как будто обжегся…

Футляр был пуст.