Коллекция Кледермана - Жюльетта Бенцони

Епископ был пожилой человек, в его серых глазах светилась бесконечная нежность.

– Не отчаивайтесь, сын мой! – негромко произнес он. – Мориц был моим другом, и я понимаю ваши чувства!

Сказав несколько слов Фрицу и Гринделю, он вместе с клиром направился в ризницу. Церемониймейстер, стоявший почти по стойке «смирно» перед катафалком, объявил, что принести соболезнования смогут лишь официальные лица. Остальные имеют возможность расписаться в книгах скорби, подготовленных в глубине церкви. На погребении будут присутствовать только члены семьи. Потом распорядитель пригласил Альдо проследовать за ним в комнату напротив ризницы, где выстроились близкие покойного. По просьбе Альдо для Лизы принесли стул, поскольку он чувствовал, что она на грани обморока… Затем он отвел в сторону графиню фон Адлерштайн:

– Не следует ли нам избавить Лизу от зрелища погребения? Я боюсь, она этого не вынесет!

В это время княгиня Морозини подняла вуаль, и все увидели побелевшее лицо, настолько искаженное страданием, что Альдо пришлось бороться с желанием взять жену на руки и унести ее подальше от этой церемонии, которую он уже определенно считал чудовищным маскарадом.

– Вы правы, – согласилась бабушка Лизы. – Ее нужно отвезти домой…

Гаспар, склонившийся к кузине, бросил:

– Мы не нуждаемся в ваших советах, Морозини! Я намерен сам этим заняться!

– Держите себя в руках, Гриндель! – повелительно вмешалась Валери фон Адлерштайн. – Пока не доказано обратное – а сейчас не время и не место обсуждать те непристойности, о которых вы говорите, – Альдо муж Лизы! И это я отвезу ее домой!

Женщина в черном, которую Альдо заметил во время церемонии рядом с Лизой, подошла и что-то достала из сумки. Это оказался шприц. Графиня Валери отрезала:

– Никаких уколов! Она от них тупеет! Впрочем, я думаю, что вы можете вернуться в вашу клинику! Достаточно!

Гриндель хотел возразить, но ему это не удалось. «Бабушка» повернулась к нему:

– Я сказала: достаточно, господин Гриндель! По окончании всех формальностей я увезу Лизу в Вену! Доктор Фрейд только что вернулся из Соединенных Штатов, он ею займется!

– Но фрау Вегенер…

– Она из Цюриха и сможет вернуться к своей работе в клинике. Соблаговолите ей заплатить! – Графиня повернула голову в поисках знакомого лица. – Госпожа де Соммьер, не будете ли вы так любезны позаимствовать у вас мадемуазель дю План-Крепен?

Старая дева не стала ждать разрешения. Покраснев от радости, которую она пыталась скрыть, Мари-Анжелин направилась к Лизе. Адальбер последовал за ней со словами:

– Вы не настолько сильны, я вам помогу! – предложил он. – И до настоящего времени Лиза считала меня братом!

Он без труда поднял молодую женщину, безвольную, словно сломанная кукла. Мари-Анжелин взяла ее другую руку, но помощь старой девы была скорее формальной, нежели действенной. Медсестра последовала за ними с мрачным выражением лица и поджатыми губами. Прежде чем выйти, Адальбер посоветовал, не сводя глаз с Гринделя:

– Вам бы следовало остаться, графиня! Ваше присутствие действует удивительно успокаивающе! И надо покончить с этой церемонией…

Часом позже все уже было кончено. Состояние Лизы поразило толпу, собравшуюся возле церкви, поэтому все с пониманием отнеслись к тому, что бургомистр, когда вынесли гроб, ограничился короткой, но очень эмоциональной речью. То же самое повторилось и на кладбище, где епископ произнес несколько слов надежды перед величественным мавзолеем, где уже более века хоронили Кледерманов. Это было подобие греческого храма, одновременно тяжелое и помпезное, не внушавшее никакой скорби. И Альдо вдруг поймал себя на мысли о том, что вспоминает яркую красавицу Дианору, которая была его любовницей, когда ему было всего лишь двадцать лет, это случилось еще до того, как она стала второй женой Морица Кледермана. Как ей лежится здесь, в этом малосимпатичном последнем приюте, даже если сейчас его постепенно закрывают охапки цветов, привезенных на двух тележках? И как она будет чувствовать себя рядом с этим незнакомцем, который назначен быть ее спутником в вечности? Мысль о подмене все прочнее укоренялась в мозгу Альдо, и пока разворачивался последний ритуал, он с удивлением понял, что обращается именно к этой женщине:

«Если ты можешь, помоги мне найти правду! Человек, которого только что положили рядом с тобой, был убит, как и ты, но он не может быть мужем, так любившим тебя! Он заслуживает молитв, но не той любви, которая связывала вас с Морицем! И ты этого не вынесешь…»

Ему самому было невыносимо видеть скорбь Валери фон Адлерштайн, которая только что разразилась рыданиями. Ее пыталась утешить Хильда фон Апфельгрюне, ставшая племянницей графини благодаря браку с Фредериком. В этом было что-то поистине трагическое. Покойный не заслуживал слез этой благородной дамы, обычно такой сильной… Альдо никогда не видел ее плачущей! Но, возможно, она так сильно переживала еще и из-за ужасного состояния Лизы?

Присутствовавшие постепенно расходились, возвращаясь к своим автомобилям. Альдо подошел к обеим женщинам, с извиняющейся улыбкой посмотрел на Хильду и взял руку старой женщины. Он был счастлив почувствовать, как графиня инстинктивно оперлась на него.

– Я провожу вас, – негромко произнес Альдо. – Вы мужественная женщина, и я знаю об этом, но для вас это чересчур!

Графиня молча кивнула, достала платок, чтобы вытереть слезы, высморкалась и, неожиданно выпрямившись, решительно посмотрела Альдо в глаза:

– Я уже не помню, кто сказал, что Господь никогда не посылает человеку больше страданий, чем он может вынести, но сказавший так явно не подумал о женщинах! Признаюсь, что я считала себя более сильной, но эту ужасную смерть, случившуюся в разгар того кризиса, который переживает Лиза, мне трудно принять. Моя внучка не похожа на себя. Порой она разражается монологами, длинными монологами на любую тему, или часами молчит, и от нее невозможно добиться ни слова. Я знаю, что преждевременные роды случились именно в тот момент, когда…

– Когда я ее жестоко оскорбил. Я не снимаю с себя ответственность, бабушка, я понимаю, что вы на меня гневаетесь.

– Я? О нет… Кто из мужей хотя бы раз в жизни не нарушал брачных обетов? Разумеется, вы совершили ошибку, но с каким пылом кое-кто попытался превратить в глубокую рану то, чтобы было лишь царапиной! Лиза в течение двух лет была вашим секретарем, и она отлично знала о вашей личной жизни. Главный виновник всех этих событий – Гриндель, примеривший крылья спасителя. Это он запер ее в ужасной клинике, откуда она приехала в сопровождении этой Вегенер… Я уверена, что от медсестры был только вред.

– Отчего ваш дорогой Иоахим, верный сторожевой пес, не выставил ее за дверь? Я уверен, что ему бы это пришлось по вкусу!

Упоминание о ее раздражительном дворецком вызвало у графини слабую улыбку:

– Вы двое так и не зарыли топор войны? Хотя вы правы, он ненавидит эту Вегенер.