Как избавиться от герцога за 10 дней - Лора Ли Гурк

Как узнал на следующий день Стюарт, пристрелить его пока не входило в планы Эди. Но все равно то, что она придумала для него на отведенные ей два часа, было не менее ужасно.

– Не могу выразить, ваша светлость, как высоко ценит церковь то, что сделано вами в Африке, – заявил мистер Понсонби, не меньше чем в пятый раз с тех пор, как Эди и Стюарт переступили порог его дома, приняв приглашение на чай. Когда он смотрел на Стюарта, его лицо излучало счастливое удовлетворение. – Вы превосходно подготовили почву для работы миссионеров.

Он, видимо, забыл, насколько «превосходно» препятствовал организации экспедиции, но Стюарт не стал заострять на этом внимание, обратив его на превосходные кексы.

– Ваши карты предоставили возможность миссионерам нести Слово Божье в самые отдаленные уголки Африки, – витийствовал викарий, – и многие заблудшие души темнокожих были спасены крещением, с тех пор как наши миссионеры смогли проникнуть в самые отдаленные уголки континента, и все это благодаря вашим усилиям.

Стюарт изобразил вежливую улыбку и сказал, стараясь воздержаться от замечания по поводу того, что избавление от болезней и голода намного важнее для этих людей, чем купание в реке Конго:

– Очень приятно слышать это.

– Позвольте рассказать подробнее про ту миссионерскую работу, которую мы проводим.

– Нет-нет, пожалуйста, – поторопился остановить викария Стюарт, – нет необходимости давать мне полный отчет.

– О, я настаиваю. Вы должны знать, что ваше мужество и смелые исследования сделали для миссионерской работы. Даже ее величество королева была под впечатлением. Она моя кузина, и знаете, считает, что наша совместная работа заслуживает самой высокой оценки.

Стюарту показалось, что Эди, сидевшая позади него на софе, издала какой-то звук. И когда викарий начал долгое пафосное перечисление: сколько церквей построено, сколько тюков одежды, включая жесткие воротнички и корсеты, отправлено и как много заблудших душ спасено, – Стюарт с удовольствием отправлял в рот кусочки кекса, украдкой поглядывал на часы, но по истечении часа бесконечного монолога викария его терпение лопнуло.

– Вы могли бы доставлять провизию в некоторые из этих мест – там ведь голод.

– Провизию? – Викарий удивленно захлопал глазами.

– Да, – улыбнулся Стюарт, прерывая поток миссионерских достижений. – Этим людям нужна еда, а не только пища духовная, как вы понимаете.

– Разумеется, пища важна для тела, но и о душе забывать нельзя, ваша светлость, – заметил викарий, усаживаясь поудобнее и поглаживая пухлыми ладонями солидный живот.

– Разумеется. – Стюарт, засунув палец за жесткий воротничок, бросил взгляд на часы, но прошла всего половина из времени, принадлежавшего Эди, и подумал перевести разговор на не столь тошнотворную тему. – Вы не чувствовали, что вас как-то ущемляют, пока я отсутствовал?

– Нет, что вы! – Викарий сделал паузу, благодарно поклонился Эди. – Ее светлость всегда была так щедра, когда дело касалось нужд прихода: благотворительные базары, церковные праздники, пожертвования, подписные листы для сбора денег неимущим. Если мне позволено сказать, ее светлость склонна предавать слишком большое значение нашей маленькой деревушке. Нет, я не критикую ее светлость, но хотелось бы, чтобы герцогиня обладала более широкими взглядами на мир, каких придерживаемся мы с вами, ваша светлость.

Стюарт едва не подпрыгнул при этих словах, обрадовавшись, что может взять реванш, и сухо заметил:

– Боюсь, у герцогини женский взгляд на эти вещи, дорогой викарий: несколько узкий и ограниченный.

– Да-да, – подхватил Понсонби. – У нас, мужчин, куда больше таланта видеть мир шире. Женщины склонны замечать в первую очередь печальные стороны жизни.

– Именно, – с радостью согласился Стюарт. – Но мы должны прощать слабому полу маленькие капризы, не так ли?

В ответ на это замечание он получил удар локтем в ребра, и, к своему облегчению, это подвигло Эди закончить чаепитие.

– Простите, – сказала она и поставила чашку, – но нам пора. Как вы знаете, герцог всего лишь день как вернулся, и нам предстоит сделать еще много визитов.

Стюарт потянулся за своей тростью и поднялся, прежде чем викарий смог выразить протест, и был так счастлив неожиданно представившейся возможности покинуть дом священника, что другие визиты, намеченные Эди, не особенно занимали его мысли.

– Да, много визитов.

– Конечно-конечно. – Викарий, вполне довольный проведенным временем и возможностью проглотить нескольких сандвичей, пока разглагольствовал о духовном состоянии мира, поднялся со стула, но его гости уже были в дверях. – Надеюсь увидеть вас в воскресенье на службе.

«Ну уж нет, не дождетесь!» – подумал Стюарт, а Эди, будто решив поиздеваться, с медовой улыбкой пообещала:

– Обязательно. За время пребывания в жарких краях герцог истосковался по богослужениям.

– Естественно, естественно. Значит, увидимся на утренней службе, а потом продолжим нашу дискуссию о миссионерской работе, ваша светлость.

Стюарт постарался скрыть отсутствие энтузиазма по поводу этой безрадостной перспективы, пока они не вышли за ворота дома викария, а потом, свернув на дорогу, ведущую к дому, заявил:

– Напрасно он ждет. Я скорее предпочту муки инквизиции, чем беседы об Африке с этим человеком.

– Что такое? – Эди удивленно взглянула на него, и ее губы тронула улыбка. – Как же так, Стюарт, вы больше не хотите слушать о заблудших душах бедных африканцев?

– Которым, оказывается, не нужна еда, – пробормотал он, дергая узел галстука. – Я забыл, каким пафосным идиотом всегда был этот человек.

– Да, он такой, – рассмеялась Эди. – О, видели бы вы свое лицо, когда он высказывал слова благодарности за вашу деятельность, которая способствовала его миссионерской работе!

– Я рад слышать, что это доставило вам удовольствие, – сказал он, подумав, во что превратилась бы его жизнь, если бы она заставляла его ежедневно присутствовать на подобных чаепитиях.

Он повернулся к ней, и любые сомнения, которые могли бы появиться, улетучились мгновенно. Ее лицо сияло, и от улыбки, широкой и открытой, у него перехватило дыхание.

– С другой стороны, – пробормотал Стюарт, – если вы намерены улыбаться так каждый раз, когда мы будем говорить с викарием, то, думаю, счел бы за счастье эти беседы.

Ее улыбка тотчас исчезла, и она отвела взгляд, но когда подняла руку, чтобы убрать завиток, упавший на щеку, этот жест сказал ему, что комплимент произвел на нее большее впечатление, чем она могла позволить себе.

– То есть вы не будете возражать, если мы нанесем еще один визит по дороге домой? Вы еще не знакомы с новым священником, мистером Смидерзом?

Он застонал.