Мой чужой ребенок - Мила Реброва

Стас

Когда Люба объявила мне, что Марина все еще в моем доме и ждет меня, чтобы сообщить очень важную новость, которую я просто обязан выслушать, я был на грани того, чтобы ее уволить. Потому что я четко дал понять, что не хочу видеть свою бывшую жену больше никогда. Но Любе удалось убедить меня, что это важно.

Я как полный трус стоял пять минут перед дверью гостевой спальни, боясь войти туда, но все равно оказался не готов к тому, как отреагирует мое тело и измученное сознание на ту, что преследовала меня даже во снах.

Моя Маря. Такая красивая…

Бледная, осунувшаяся, но все равно красивее всех женщин, что я когда-либо видел. И это еще больнее, потому что ни хрена я ее не забыл. А она уже не моя и никогда моей по-настоящему не была.

Воспоминания о ее поступках мигом отрезвили, и я смог взять себя в руки, не упав перед ней на колени, чтобы уткнуться лицом в ее живот и умолять вернуться ко мне. Видит Бог, я боролся с этим желанием каждый день с тех пор, как она ушла! А когда Марина сообщила, что беременна…

Это почти убило меня. Потому что я сразу предположил, что она пошла дальше. С кем-то другим. Однако, она сказала, что ребенок мой и хотел бы я просто поверить ей, потому что когда-то это было моим самым заветным желанием — иметь ребенка от нее, но не смог себе этого позволить. Потому что устал разочаровываться.

Поэтому сделал все, чтобы защитить себя от еще больших страданий — потребовал тест ДНК и ушел. Подальше от нее, ее одуряющего запаха, нежной кожи, которая покрывалась мурашками от моих прикосновений в прошлом, влажных губ, что так завлекающе шептали мое имя и глаз — глубоких топазовых омутов, что утягивали в свою глубину с головой. Если бы искушение имело обличие, то имя ему было бы Марина.

- Ну, что? — с любопытством спрашивает меня Люба, когда я выхожу из своей спальни, приняв долгий холодный душ, чтобы немного остудить разыгравшиеся чувства.

- Можешь идти домой, Люба. Дальше я сам.

- Как вы поговорили с Мариной? — не отступает няня и не знай я ее так долго до того, как она начала работать на меня, я бы такой вольности не потерпел. — Она хоть сказала вам, Стас Сергеич?

Значит, с Любой Марина новостью тоже поделилась. Чтобы уговорить ее устроить нам встречу? Скорее всего. Радует хоть то, что Люба все еще верна мне и моим интересам.

- Если ты о беременности, то сказала, — говорю устало. — Подробностей не будет. Ариша еще спит?

- Да, спит. Ну и хорошо, что сказала. Это больше не на моей совести, а с подробностями сами разберетесь. Не мое это дело, чтобы лезть, — гордо объявляет женщина, направляясь в холл. — Я пошла тогда. До завтра.

- Пока, Люба. Не принимай на свой счет мою резкость, ладно? — говорю ей вслед, совершенно не хотевший ее обидеть.

Она оборачивается и смотрит на меня с жалостью, слегка качая головой.

- Поумерили бы вы свою гордость, Стас Сергеич, и были бы счастливы.

Я не отвечаю ей, потому что не хочу этого диалога, и няня грустно вздохнув, уходит.

Что именно Люба предлагает мне сделать? Поумерить гордость и вернуть Марину, зная, что я не нужен ей и она живет со мной только ради дочери? Каким же жалким нужно быть, чтобы согласиться на подобные отношения. Нет, этому не бывать!

Откидываюсь на спинку дивана и включаю первый попавшийся в подборке фильм, чтобы отвлечься от собственных мыслей, но это не помогает. Как не помогает и забота о проснувшейся дочке, которую нужно покормить и развлечь.

Я не сплю до утра, прокручивая в голове все новые и новые варианты развития событий на случай, если ребенок Марины и вправду окажется моим. А когда звонит будильник, призывающий к утренней тренировке, понимаю, какой скандал это вызовет вкупе с моим «воссоединением» с Региной, ведь пресса думает, что я уже имею ребенка, который был зачат в браке с ней от другой женщины, а теперь, получается, во второй раз стану отцом в то время, как нахожусь в отношениях с бесплодной бывшей женой, которой подло «изменял» в прошлом. И хотя меня в последнюю очередь должно волновать, что обо мне подумает Марина, я все равно не хочу вводить ее в то же заблуждение, что и остальных.