Мой чужой ребенок - Мила Реброва

- Стас? Люба? Кто-нибудь дома?

Обхожу все комнаты, понимая, что никого нет и в панике звоню няне.

- Да, Марина? — сразу берет она трубку.

- Люба, где вы?

- Я еду домой, Стас Сергеич отпустил меня до понедельника. А что?

- Ничего, — выдавливаю из себя более-менее нормальным голосом. — Он взял Аришку, да? Ничего не сказал о своих планах?

- Да нет, не сказал, — недоуменно говорит няня. — Может сюрприз хочет устроить? Свозить вас куда-нибудь.

- Наверное. Хорошо, Люба, я тогда позвоню ему. Пока.

- До понедельника, — прощается она. — Желаю вам хорошо провести время!

- Спасибо, — отвечаю машинально и сбросив звонок, набираю Стаса.

И конечно, он недоступен. И в этот день, и в последующие три. Их с Аришкой нет, но я продолжаю ждать их дома, пока, на четвертый день мне не приходят документы от его адвоката, а также просьба покинуть квартиру и переехать в собственность, которую Стас перевел на мое имя. Это небольшая однокомнатная квартира недалеко от центра и учитывая, что он считает меня обманщицей, даже большая щедрость, чем я ожидала от него. Но я не хочу принимать ее. Собираю свои вещи, пока меня не выгнали насильно при помощи охраны, и съезжаю в небольшую квартиру, которую успела снять на скорую руку. Не хочу пользоваться деньгами Стаса. Я не намерена отступать и обязательно вызову его на разговор, когда он залижет раны и вернется, но пока, считаю бесчестным пользоваться его деньгами, учитывая, какого он, должно быть, мнения обо мне.

***

Уже на следующий день после переезда я понимаю, что доступ на этажи, где располагается офис и квартира Стаса мне недоступен. Охрана не пропускает меня, вежливо, но твердо прося удалиться. Стас не берет трубку и не читает сообщения в мессенджерах, хотя я вижу, что он в сети. Остается надежда на одну лишь Любу, но разговор с ней в следующий понедельник разочаровывает.

- Слушай, Марин, я не знаю, что у вас произошло, но Стас Сергеич приказал мне не встречаться с тобой, пока они не разберутся с документами и не составят расписание посещений ребенка, — довольно прохладно говорит она.

- Как он, Люб? — практически умоляю ее об ответе. — Как Аришка? Она скучает по мне?

- Я не могу обсуждать с тобой Стаса Сергеича, это запрещено нашим новым контрактом. А Аришка в порядке. Скучает, наверно. Она часто тебя зовет.

Я не могу сдержать слез. Как же сложно не видеть своего ребенка так долго! Меня захлестывает то самое отчаяние, которое я испытывала, когда моя малышка умерла.

- Люба, я тебя умоляю, спроси у него, когда они составят это расписание! — прошу ее. — Я очень скучаю. У меня нет возможности с ним встретиться или позвонить. Помоги хоть информацией, пожалуйста!

- Я спрошу, — немного смягчается няня. — Возможно, если Стас Сергеич разрешит, можно будет сделать видеозвонок с Аришей.

- Спасибо, Люб! Спасибо тебе большое! Я буду ждать твоего ответа.

Уронив телефон на кровать, зарываюсь лицом в подушку и реву в голос. Надежды уже не остается. К Стасу не подобраться, он действительно отрезал меня от своей жизни, не дав возможности оправдаться. А если он передумает дать мне видеться с Аришкой, то в моей жизни вообще ничего не останется. Это конец. Ужасный, несправедливый конец, который настиг меня из-за собственной трусости, ведь если бы я сама рассказала ему правду, все могло бы быть по-другому. А теперь он даже не верит, что я люблю его. Что он нужен мне.

Но он ведь нужен! Необходим, как воздух, потому что я задыхаюсь без него, задыхаюсь от боли и тоски. Как он мог не видеть, что дорог мне? Как мог поверить, что я использовала его, чтобы быть рядом с Аришкой? Разве я не показывала свои чувства? Не заботилась о нем?

Его недоверие жалит в самое сердце, но даже несмотря на это, я не хочу лелеять гордость ценой счастья. Мне нужен всего лишь один шанс. Шанс встретиться с ним лицом к лицу и рассказать всю правду, без прикрас. Если я действительно знаю своего мужа, он обязательно поймет и простит меня. Иначе и быть не может.

***

Я посылаю Стасу длинное письмо на электронную почту, объясняя все свои поступки и рассказывая ему о своем состоянии после смерти дочери. В конце я также прошу прощения и возможности встретиться лицом к лицу. Хотя бы в последний раз, если он не может меня простить, несмотря на то, что в своих чувствах к нему я его не обманывала.

К сожалению, это письмо остается без ответа, а еще через несколько дней со мной связывается его юрист, подготовивший документы о разводе. Я отказываюсь что-либо подписывать без встречи со Стасом и он уходит ни с чем, а потом мне заявляют, что нас все равно разведут через суд.

Никогда в жизни не подумала бы, что опущусь настолько, чтобы умолять мужчину и не отпускать его таким образом, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Каким-то чудом мне хотя бы разрешают увидеться с дочкой, не ставя каких-то дополнительных условий.

- Привет, Марин. Ты завтра свободна? Стас Сергеич разрешил тебе два часа побыть с Аришкой у него дома, — бодро заявляет мне Люба, как только я отвечаю на ее звонок по телефону.

Я не могу поверить своим ушам.

- Правда?! Боже, Люба, ну конечно я свободна! Привет, кстати. Извини, я вся на эмоциях. Во сколько мне прийти?

- В три часа, — отвечает она. — Так мы тебя ждем?

- Да, да, конечно! Я обязательно приду, Люб! Спасибо!

- Да мне-то за что, — отмахивается няня. — Ну, давай тогда. Пока.

- До встречи.

Бросаю телефон на диван и со счастливым визгом кружусь по маленькой комнате.

Я увижу Аришку! Наконец-то!

Боже, как же я соскучилась по своей сладкой малышке! Мы не расставались последние семь месяцев, с тех пор, как стали жить вместе со Стасом, а недавно она даже начала меня называть не Ма, что было сокращением от Марина, а мама. Мне удалось стать ее матерью и я пообещала себе, что никогда не допущу, чтобы мое место заняла другая женщина, но кто же знал, что все так обернется?

Радость мгновенно меркнет при этих мыслях, а на глаза наворачиваются слезы. Я сажусь на диван и закрываю лицо руками. В голову лезут непрошенные мысли о том, что Стас может снова жениться и привести в ее жизнь новую маму. И что мне тогда делать? Судиться? Я, конечно, так просто не сдамся, но где гарантии, что его деньги и связи не победят? Никаких.

И как же горько думать так о своем любимом человеке, но опыт всей моей жизни показывает, что никому нельзя доверять полностью. Ни родителям, которые так внезапно оставили меня, хотя и не было в их смерти их собственной вины, ни предполагаемым приемным родителям, которые обещали забрать меня из детского дома и подарить семью, ни любимому мужу, которого даже смерть нашей дочери не волновала и который просто разрушил наш брак своим отношением. Так с чего бы мне теперь доверять Стасу Дубову, который даже не удосужился меня выслушать?