Первый любовник Англии - Кристина Додд

— Что… что вы делаете?

— Я? Пытаюсь залезть под твои юбки…

Ответ был честен, но эта честность сослужила ему плохую службу. Когда он освободил от юбок ее ноги, Роузи воспользовалась удобным случаем и изо всех сил ударила Тони коленом.

— Надеюсь, я не причинила большого вреда вашей мужской гордости? — В голосе Роузи звучал едкий сарказм.

Нет, Тони не лгал, говоря, что никогда не брал женщин силой, потому что всегда сохранял контроль над собой. Обходительность и учтивость, мягкие методы обольщения женщин были предметом его гордости.

Воздействовать на них, но ни в коем случае на заставлять силой! Черт побери, почему же сейчас, с Роузи, он изменил своему главному принципу. «Только учтивость и вежливость! — убеждал он себя. — Помни о своем безукоризненном поведении. Она стремится завести роман, как любая другая девчонка. И, вполне возможно, вполне заслуживает этого».

— Примите мои извинения, леди Розалин.

Он попытался помочь ей привести юбки в порядок, но получил довольно болезненный удар в плечо.

— Оставьте меня!

— Не могу. — «Тони, помни, вежливость и романтичность». Он встал на одно колено и, приложив Руку к сердцу, произнес: — Твое лицо и тело, твоя неописуемая красота приводят мои чувства в такое возбуждение, что я схожу с ума. Живя для того, чтобы видеть твою улыбку и сияние глаз, мечтать о тебе…

— Надо бы сказать сэру Дэнни, чтобы он прислал вам труппу, чтобы вы могли поучиться актерскому мастерству… вы умеете добиваться того, чего хотите, от всех и каждого! Ваши слуги твердят об этом на каждом углу. Вам очень хотелось взять в жены богатую и знатную девственницу, а я расстроила ваши планы.

— Почему? Ты знатна и богата. — Заметив, что Роузи намеревается ускользнуть, Тони крепко схватил ее за руку. — Или ты уже не девственница?

— Какая разница?! — заявила Роузи, делая отчаянные попытки вырвать свою руку. — Вы получите от меня титул, дающий право на Одиси.

— Ты убеждена в этом? — Тони потрогал новые кольца, украшавшие длинные пальцы Роузи. — Ты думаешь, эти безделушки что-то изменили в наших отношениях?

— Мне пора идти.

Правдивость его слов взволновала Роузи, и Тони был рад видеть, что она явно не желает обсуждать эту тему.

— Но почему ты отвергла мою страсть еще до того, как я узнал твое имя? Помнишь мою клятву, которую я дал до того, как увидел тебя на сцене? Ну, когда я пытался узнать имя твоего отца? Именно тогда я сказал, что ты выйдешь за меня замуж.

Роузи долго смотрела на дверь галереи и наконец твердо ответила:

— Нет. Слишком уж сильно читалась на вашем лице ярость, когда сэр Дэнни представил меня наследницей. — По крайней мере Роузи пыталась убедить себя в этом.

— Я был на самом деле взбешен. — Тони так и не выпустил руку Роузи. — Ты очень деликатно напомнила мне, что я — незаконнорожденный. Сотня нахалов, посмевших оскорбить меня на этот счет, были научены уважению моими кулаками и острием моей шпаги. И… и, когда я женюсь на тебе, все начнется снова: злые сплетни, коварное злословие, косые взгляды.

— Не понимаю.

Роузи действительно не понимала. Увидев ее смущение, Тони постарался как можно хладнокровнее объяснить:

— Поползут слухи, что это поместье принадлежит не мне, а моей жене, а я живу за ее счет.

Роузи отодвинулась подальше, словно он угрожал ей.

— Вы заслужили это поместье собственными трудами, это чистая правда.

— К сожалению, правда не всегда имеет значение. — Подобная несправедливость всегда приводила Тони в ярость. — Так, впрочем, было испокон веков: почему-то правда торжествует значительно реже, чем ложь.

— Другими словами, вы отказываете мне в законном наследстве? — выдохнула Роузи.

— Это твое наследство. Ты наследница Сэдле-ра. Я знаю это, а я всегда жил по правде. — Тони придвинулся совсем близко и улыбнулся, увидев злость на лице Роузи. — Итак, если я должен тебе право на это поместье, то ты должна мне то, чего я так жажду.

— Я ничего вам не должна!

— Ты должна мне себя!

Подобрав свои юбки, Роузи бросилась наутек, но не успела сделать и шагу, как Тони поймал ее за талию и поднял высоко в воздух.

Она кричала и отчаянно пинала Тони ногами — Тони смеялся и нес ее к дверям. К черту самоконтроль, к черту романтику! Провались все пропадом, все, кроме Тони и Роузи, лежащих обнаженными на его постели, освещенной лунным светом.

Его спас рефлекс, выработанный годами: услышав тонкий поющий звук спущенной тетивы, Тони бросился на пол.