Соль этого лета - Эля Пылаева

Медленно захожу в комнату. Пакет падает из рук на пол.

Ну, зачем?!

Растерянно оглядываю букеты. Наплывает дежавю с больничной палатой. Тоже букеты отправлял…

Губы дрожат от обиды.

— Алëнушка… — сзади.

Вздрогнув, отлетаю от двери. Разворачиваюсь к нему лицом.

— Никогда-никогда-никогда не заходи в мою комнату!

— Не буду… — стоит в дверях.

— Для чего это всë?? — веду руками.

— Это мои извинения за то, что нахамил.

— Я их не принимаю, унеси, будь добр.

— Девочка моя, ты же и двух слов сказать не дала тогда. Дай хоть сейчас.

В груди бьются эмоции. Истерика подкатывает к горлу.

Ты это всë давно пережила, Ростовская, и уже не «девочка», чтобы так реагировать! — ругаю себя.

Делаю глубокий вдох.

— Я не хочу ничего слушать, Рустам. Просто делай своë дело, а я буду делать своё, пока не вернётся Бессо.

— Это. Был. Аффект. Мне. Очень. Жаль.

— Окей. Всë?

— Если бы я мог исправить…

— Ты не можешь исправить. Но ты можешь оставить меня в покое. Чтобы я не нервничала.

— Хорошо, — ложится плечом на косяк.

Медленно оглядывает.

— Почему ты нервничаешь? Ты же знаешь, что я тебя никогда больше не обижу.

— Нет, я НЕ знаю! — срываюсь на эмоции.

— А мне кажется, повод другой. Ты подпустила к себе этого… мальчишку? — уничижительно. — Между вами что-то есть?

— Какого мальчишку? — закрываю глаза.

— Не изображай дурочку, тебе не к лицу. Как, собственно, и эти щенки. Они тебе тоже не к лицу. О Тарханове речь. Ты же сама сказала, что он перспективный. М?

— Да, Боже! — закатываю глаза.

Зачем я оправдываюсь?? А как не оправдываться? Мне хочется стереть Марата из поля зрения Рустам.

— Хотела меня уязвить?

— Да, — сжимаю зубы.

— Ясно. Не надо этого делать. Я достаточно уязвлен, поверь. Каждый усвоил свой урок из этой истории.

Уходит, прикрывая дверь. А я вскипаю до слез. Какой урок я должна была усвоить по его мнению? Какой?? Не имей амбиций, не общайся ни с кем, иначе тебе сломают лицо?!

Скидываю с кровати на пол букет. И реву опять от обиды, истерично вдыхая воздух.

— Алëнка… — заглядывает Люба. — Ты чего??

Отрицательно качаю головой.

— Ничего, Люба, — быстро вытираю слезы. — Ничего… Это я так. Можно, я у тебя посплю сегодня?

— Пойдём, — поднимает мой пакет, мстительно оглядываясь на комнату Бессо. Теперь — Рустама.

Забираю подушку.

Сидя на подоконнике, курим, доедаем Любин шоколад.

— Как тебя вообще на него занесло.

— Как… Я — практикантка, он — сын учредителя. Лицо школы! Наш чемпион. По нему все там фанатели. Рестораны, подарки, внимание. Девчонка была. Что я там понимала? Влюбилась… А Бессо мне тогда говорил, что не надо работу с личным смешивать. Мы с ним работали плотно. Рустаму это не понравилось…

— И?

— Что — и? У человека вспышки неконтролируемой агрессии. Ему не на татами надо, а голову лечить. Если бы я знала сколько раз его тренер заминал «проблемы», я бы… Да что теперь говорить?