Сомнения Элли Эндрюс - Рут Сабертон

– А твои родные не станут возражать?

– Нет, конечно. Они страшно обрадуются, что кто-то избавил их от необходимости туда мотаться и проветривать дом… – Поппи вскакивает и принимается яростно рыться, словно обезумевший терьер, в груде барахла на столике. Схватив разорванный конверт и карандаш для век, она снова садится и что-то быстро пишет.

– Вот! – Она протягивает листок с какими-то размазанными иероглифами. – Карта местности. И адрес. Коттедж «Эллинг», Полперро.

Я осторожно беру бумажку, стараясь не размазать надпись.

– Так, – продолжает Поппи, глядя на часы в форме подсолнуха. – Время просто идеальное. Надо отвезти тебя на станцию и немедленно отправить.

Прежде чем я успеваю спохватиться, меня уже выталкивают на крыльцо и тащат к машине.

– Это твоя? – восклицает Поппи, заметив шикарный «ягуар». – Прокатишь?

Марк так и раздувается от гордости, а я издаю мысленный стон. Если Поппи вздумает сказать, что обожает регби и обшарпанные сомерсетские особняки, Аннабель может попрощаться с мужем. Кажется, у Поппи появился ощутимый предлог поскорее избавиться от моего присутствия. Хоть я и ненавижу Аннабель, мы все-таки не чужие, и я прекрасно знаю, что в искусстве флирта она не сравнится с Поппи. Пока Марк засовывает мою сумку в крошечный багажник, я смотрю на небо и пытаюсь убедить Бога, что Элли Эндрюс виновата не во всех проблемах, которые доставляет окружающим.

Каким-то чудом мы втроем втискиваемся в машину. Когда мы прибываем на станцию, погода становится под стать моему мрачному настроению, с неба льются потоки ледяного дождя. Поппи хватает меня за руку и тащит за собой.

– Поезд уже здесь! Живей, Элли!

Проталкиваясь сквозь толпу, поспешно выкрикивая извинения, распугивая голубей, я едва-едва успеваю вскочить в вагон (притом я едва не сломала шею, когда упала, споткнувшись о чей-то чемодан).

– Вот билет первого класса. – Марк тянется через окно. – Чтоб ты путешествовала с комфортом.

Я тоже обнимаю его.

– Спасибо, Марк, я тебе очень признательна… – Я замолкаю, не зная, что еще сказать. – Пожалуйста, помирись с Аннабель.

Он грустно улыбается:

– Попробую.

– Ключ под цветочным горшком у парадной двери! – кричит Поппи, когда проводник свистит, и поезд трогается.

– Поппи, никому не говори, где я! Особенно Джею! Если кто-нибудь спросит, скажи, что все в порядке и я просто поехала отдохнуть!

– Ладно! – отвечает она. – Только учти…

Шум поезда заглушает ее слова, и я машу в окно, пока рука не начинает болеть, а Поппи и Марк не превращаются в две точки на удаляющейся платформе. Поезд покидает Бакингемшир и, набирая скорость, направляется в Эксетер, Плимут и так далее. Такое ощущение, что я еду на край света.

Уютно устроившись на красном плюшевом сиденье и наблюдая за тем, как за окном цветными пятнами мелькают поля, я сознаю, что страшно устала. Закрываю глаза, но за сомкнутыми веками, как в кино, оживает та минута, когда Джей нежно поцеловал меня и поднял на руки. Я смаргиваю и мысленно напеваю под стук колес: «Я не заплачу, я не заплачу, я не заплачу». Но с каждой милей становится хуже и хуже. Я снова подвела маму, выставила себя полной дурой из-за Джея, а о Маркусе Лейси даже думать не хочется. На мобильнике три пропущенных звонка от него, и перезванивать я не намерена. Что он может сказать? «Прости, что развел тебя, как идиотку»?

Прижавшись лбом к холодному стеклу, я начинаю плакать. Слава Богу, великодушная британская публика не обращает на меня никакого внимания. Я плачу тихо, но непрерывно – всю дорогу до Корнуолла.