Сладкая вендетта - Зоэ Арчер

Далтон на удивление легко двигался. Мисс Уоррик не переставала удивляться, как в одном человеке могут уживаться столь противоречивые качества. И всякий раз, когда Ева думала, что наконец-то поняла, каков из себя Далтон, он опровергал ее представления.

Далтон открыл одну из дверей и скрылся в темноте, Ева последовала за ним. В комнате, куда она попала, лампы не горели, занавески были задернуты. Ева немного постояла на месте, дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте. Если бы она пошла вперед, ничего не видя, то могла бы налететь на мебель. Неожиданно комнату озарил свет. Ева заморгала и увидела, что Далтон стоит у окна, одной рукой придерживая откинутую портьеру. Она не слышала его шагов, не слышала, чтобы он споткнулся или чертыхнулся, налетев на стол, будто переместился к окну по мановению волшебной палочки. Еще одно проявление его мастерства домушника.

В свете, льющемся из дома Бекуита, Ева увидела, что комната, в которую они вошли, – гостиная. Во всяком случае, она так рассудила. Мебель была завешена белыми чехлами, но из-под ткани выглядывали позолоченные ножки кушетки, словно ноги кокетливой дебютантки. Секретер красного дерева замер в ожидании, когда дама подойдет к нему написать письмо, а в углу стояла складная ширма, за которой скрывался мольберт с незаконченной картиной. По-видимому, обитателю этой комнаты нравилось иметь для творчества отгороженное пространство.

– Отличное место для наблюдения за снобами, – прошептал Далтон, когда Ева встала рядом с ним у окна.

Место и впрямь было идеальное. Отсюда им открывался превосходный вид на особняк Бекуита. Бальный зал сиял огнями, его освещали не просто газовые лампы, но люстры, и все, что происходило внутри, виделось очень отчетливо. Мужчины во фраках сновали по залу, их волосы блестели от обильно нанесенного макассарового масла. Женщины в пышных платьях со сверкающими драгоценностями были похожи на конфеты в ярких обертках. Они непрерывно обмахивались веерами, тщетно пытаясь охладиться. Должно быть, в зале стояла адская жара.

– Где Рокли? – спросила Ева, оглядев толпу.

И тут же тот, за кем они следили, появился в дверях бального зала. В то же мгновение к нему хлынула людская волна: молодые люди из высшего слоя, разгоряченные напитками, заискивающе улыбались, солидные седоволосые джентльмены почтительно раскланивались, матери семейств подталкивали вперед, словно жертвенных животных, своих дочерей на выданье, облаченных в белое. Казалось, абсолютно все жаждали быть замеченными лордом Рокли.

– Дерьмо притягивает мух, – сказала Ева.

Далтон тихо фыркнул. Они наблюдали, как Рокли медленно продвигается в зал, а за ним тянется людской хвост. Не удивительно, что он привлекал такое внимание. Даже если не знать о его титуле и богатстве, он буквально излучал власть. Уверенность и авторитетность сквозили в каждом движении лорда, начиная от манеры держать голову и до жестов рук в белых перчатках. Кому же не хочется купаться в лучах его блеска? К тому же он был весьма привлекателен.

Но когда Ева смотрела на Рокли, она видела только одно: безупречную, без единого пятнышка, кожуру, под которой скрывается насквозь прогнивший фрукт. Его красота казалась приманкой, влекущей людей, особенно женщин, к гибели.

– Некоторое время он будет ходить по залу кругами и вести малозначащие разговоры, – сказала Ева, наблюдая за лордом. – Маловероятно, что он сразу начнет танцевать. – Она показала на дверь, ведущую куда-то из бального зала. – Все эти мужчины направляются в карточную комнату. Они стремятся как можно меньше связываться с танцами.

– Я вижу, вы основательно изучили эту благородную публику, – заметил Далтон и с подозрением покосился на Еву. – Вы одна из них?

Ева насмешливо фыркнула.

– Между Мэйфэром и Бетнал-Грин есть много других миров.

– Если эти люди не вашего круга, откуда вы так много о них знаете? Их имена, где они живут, как проходят их сборища…

– Большинство тех, за кем охотится «Немезида», входят в элиту английского общества. Я должна знать о врагах все. – Она махнула рукой в сторону бального зала. – Эти люди не моего круга, как вы выразились.

– Тогда кто – вашего?

Ева всмотрелась в его лицо.

– Почему вы хотите это знать? Если вы ищете рычаги, которые можно использовать против меня, у вас ничего не выйдет.

Далтон нахмурился, хотя его взгляд был по-прежнему устремлен на зал.

– Шантаж и рычаги – это оружие «Немезиды», а не мое. Я спрашиваю просто потому, что мне любопытно. Мы целый день провели вместе, и нет ничего странного в том, что я хочу узнать вас получше. К тому же мою историю вы знаете. Так что, думаю, мое любопытство вполне объяснимо, – добавил он.

Ева задумалась. Она старалась как можно меньше говорить с другими сыщиками «Немезиды» о своей жизни и происхождении, а на их вопросы всегда отвечала уклончиво. Это в какой-то степени отдаляло ее от коллег, но именно к этому мисс Уоррик и стремилась. Так было безопаснее. Не только для «Немезиды», но и для нее самой. Если кто-то не знает тебя по-настоящему, он не может тебя ранить. Однако сейчас у нее возникла странная потребность рассказать что-то о себе Далтону. Ева знала, что Джек ее хотел, он не делал из этого секрета, и, если быть честной с самой собой, она тоже не раз задумывалась о том, каково было бы почувствовать его руки на своем теле, его губы на своих губах. Ева знала, что такое страсть. Знала она и то, что можно отдаться телом, не открыв при этом свое сердце. Но порыв, который она испытала сейчас, имел другую природу, нежели чувственное желание. В этой затемненной комнате, освещаемой лишь огнями бального зала из дома напротив, она захотела быть откровенной с этим человеком.

– Мои родители были миссионерами. – Ева не отводила взгляда от бурлящей толпы в зале. – Они содержали несколько благотворительных организаций здесь, в Лондоне. Для женщин. Для бедных. Таким организациям всегда не хватает средств, и родители часто обходили дома светских дам, выпрашивая деньги.

– И брали с собой вас, – сказал Далтон.

– Вы попали в точку.

Он пожал плечами:

– То же самое делают нищие. Держат при себе трогательного малыша в лохмотьях, который смотрит на прохожих большими грустными глазами. Таким макаром удается собрать больше денег.

У Евы вырвался невеселый смех.

– В этом отношении мы были такими же, как бедные души, которым мы пытались помочь. И у нас это тоже срабатывало. Хотя моя мать всегда считала, что мы могли бы собирать больше, если бы я больше улыбалась богатым дамам. Но у меня никогда не было настроения улыбаться, – прошептала Ева. – Я видела, как они живут, как себя ведут. Вы узнали многое о Рокли, наблюдая за ним, точно так же я наблюдала за теми богатыми женщинами. Они казались такими… скучающими, такими подавленными апатией, что искали, чем бы себя занять.

Сейчас Ева с Далтоном вместе наблюдали за ними – за дамами из высшего общества. Они стояли группками по краям зала или кружились в танце. У одних был скучающий вид. Другие смотрели хищными и осуждающими взглядами.