Признания невесты - Дженнифер Хеймор

На следующий вечер Джонатан в полночь осторожно вышел на улицу через вход для прислуги. На мокрой от проступившего пота шее отчаянно пульсировала жилка.

К концу ночи он точно опознал бы ее. В том случае, если бы она появилась. Он не был в этом уверен даже после того, как отослал днем записку с довольно загадочным объяснением причины, по которой ему так нужно поговорить с ней.

После того, что он натворил, ему нечего ожидать от нее. Он ничего не заслуживает, ровно ничего.

Джонатан сменил позицию, отойдя от двери, прислонившись к которой простоял некоторое время. Окинул взглядом темное здание оранжереи за домом леди Олкотт. Никаких признаков присутствия Фебы и Харпера. Любопытно, планировали они нынешним вечером свидание или нет.

Он намеревался задержать Харпера, когда оказался свидетелем его встречи с Фебой Донован. В ту минуту, когда Джонатан увидел их вместе, он уже было сделал шаг вперед, готовый прервать их свидание прежде, чем оно началось. Однако когда Феба подалась навстречу Харперу и подлинное чувство отразилось на ее лице, а недовольство Харпера исчезло, Джонатан сдержался и отступил в тень, испытывая некую неуверенность.

Феба и Харпер сначала разговаривали на пониженных тонах, она его успокаивала, а он что-то бормотал о своих мучениях, однако довольно скоро голос его смягчился. Джонатан понимал, что должен разлучить их немедленно и все же в конечном счете не мог принудить себя сделать это. Он наблюдал за настоящим любовным свиданием и был поражен тем, что Харпер ведет себя как истинный джентльмен, чего Джонатан раньше даже представить себе не мог, думая об этом человеке. Более того, когда свидание подошло к концу, именно Харпер уговаривал Фебу поскорее вернуться домой и отдохнуть.

Парочка напомнила ему себя самого и Серену. Он и Серена встречались в оранжерее несколько раз. Во время последнего из этих свиданий он сидел между двумя стойками, упершись локтями в колени и зажав голову ладонями, чувствовал полную безысходность. Он думал об отце, который требовал, чтобы Джонатан принял духовный сан. О Серене, воспринимаемой его родителями недостойной супругой для него. Он был достаточно решительным и смелым, чтобы заявить о вступлении в законный брак с Сереной, и отец высмеял его, мало сказать, расхохотался во все горло, как будто Джонатан сообщил ему невероятно забавную шутку.

Серена села рядом с Джонатаном, заключила его в объятия и прильнула к нему. Она ничего не говорила – ей это было не нужно. Она поняла…

Он вздохнул, запрокинул голову, оперся затылком на кирпичную стену и пригляделся сквозь ветви дерева к ночному небу. Всего несколько звезд светилось с яркостью, достаточной для того, чтобы преодолеть завесу лондонского тумана. Свет их был рассеянным и тусклым, не сравнимым с ярким сиянием множества звезд на ночном небе в деревенской местности.

Звук чьих-то шагов побудил его повернуть голову.

Она пришла, одетая в темную накидку с капюшоном, словно старалась замаскироваться и не хотела, чтобы он сразу ее заметил и узнал. Между ними это всегда так и происходило – они встречались тайно, укрывались в тени, надевали капюшоны и такую одежду, по которой никто бы не узнал, кто они и чем занимаются. Теперь это было так потому, что он был тем человеком, который сломал жизнь ее сестры, а сама она была помолвлена с Лэнгли.

Она помолвлена с Лэнгли. Сердце Джонатана наполнилось горечью.

Она поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, видимо, присматриваясь к окружающему. Нет сомнения, что она ищет признаки присутствия посторонних, кто мог бы за ними следить, прячась в тени. Никого не обнаружив, она поспешила подойти к нему и заговорила почти полушепотом, но настойчиво:

– Скажите, что вы хотите мне сообщить, лорд Стрэтфорд. Прошу, сделайте это как можно скорее. Мне не хотелось бы, чтобы меня видели здесь с вами.

Он ответил не сразу, язык у него словно примерз к гортани. Она была так хороша. Накидка темно-серого цвета, чуть темнее ясных глаз, которые сейчас смотрели на него. Белокурые волосы обрамляли ее лицо. Он помнил, как перебирал их в пальцах, двигаясь от висков к маленькому подбородку, и завершал это поцелуем в губы.

– Лорд Стрэтфорд, – заговорила она резким тоном. – Что это значит? – Она нетерпеливо передернула плечами. – В вашей записке сказано, что это имеет отношение к Фебе.

– Совершенно верно. – Он вздохнул. – К Фебе.

Она подняла брови и спросила:

– Ну так?

Он указал на дверь входа для прислуги.

– Не соблаговолите ли вы войти? Мы можем присесть за стол в кухне и поговорить.

Она прищурила глаза с явным подозрением.

– Прошу вас, мисс Донован. Даю вам слово джентльмена… – Она недоверчиво хмыкнула, но он это проигнорировал и продолжил: – Я не допущу, чтобы у меня в кухне с вами случилось что-то неприятное.

Она все еще медлила, и он добавил, понизив голос:

– Уверяю вас, что гораздо менее вероятно, что нас с вами застанут вместе у меня в кухне, нежели здесь, во дворе.

Тяжело вздохнув, она уступила и последовала за ним в дом. Джонатан предпочел бы беседовать с ней в своей гостиной, однако понимал, что не стоит на этом настаивать. Кухня, без сомнения, куда более нейтральная территория.

Он придвинул к исцарапанному деревянному столу, за которым обедали слуги, стул для нее и подождал, пока она сядет, после чего сам занял место напротив.

Она сидела неподвижно, положив руки на колени.

– Что же вы должны сообщить мне о моей сестре?

– Думаю, вы имеете об этом представление.

Серена напряглась, избегая его взгляда.

– Так скажите мне все-таки, в чем дело.

Джонатан перевел дыхание. Как бы ни симпатизировал влюбленной парочке, он понимал, что может произойти, если их связь обнаружит кто-то посторонний, а не только он сам и сестра Фебы.

– Она и Себастьян Харпер – любовники.

Устремив взгляд через его плечо куда-то на стену, Серена замерла. После мучительно долгого молчания спросила:

– Как вы об этом узнали?

Он рассказал от начала до конца историю о том, что было в ту ночь, когда произошла драка в игорном доме, не опустив ни одной мелочи и закончив описанием того, как молодые люди прощались при расставании.

Ее взгляд переходил со стены на него, и она слушала, не шевелясь и не сказав ни слова. Наступило полное безмолвие и после того, как он окончил свой рассказ, а взгляд Серены перешел с него сначала на кухонный очаг, потом на полки, вытянувшиеся правильными рядами вдоль стен. Наконец она снова поглядела на него.