Венецианский контракт - Марина Фьорато

Глаза Фейры округлились. Впервые она подумала о своей матери как о молодой женщине – Сесилии Баффо, которую никогда не знала такой – своевольной, красивой, забавляющейся своей властью женщиной, которая могла соблазнить молодого учителя рисования шутки ради, а затем сбежать с морским капитаном, зная его не более часа. Впервые она осудила свою мать за легкомыслие и беспечность. Отдалась ли она этому человеку – до её отца, до султана Селима? Она не знала, как спросить об этом Сабато, да и не хотела.

Но он ответил сам:

– Это был всего лишь поцелуй. Но Николо Веньер пришел в ярость от одной мысли о том, что я лишу её девства и разрушу его планы на замужество дочери и все надежды, которые он возлагал на этот союз. Он уволил меня и тотчас перевез Сесилию в их летний дворец на Паросе, где сразу же приступил к свадебным переговорам. Кажется, именно там её похитили турки.

Фейра прекрасно знала продолжение истории, и знала также, что страсть, которую зажег в её матери этот странный, худощавый человек, угасла не сразу.

– А теперь она мертва, – промолвил он.

– Две недели назад. В Константинополе, – подтвердила Фейра.

Сабато снова сел.

– Так значит, всё это правда, – произнес он тихо. – Я слышал, её увезли турки.

– Мой отец. Он был морским капитаном. Он привёз её в Турцию, – кивнула она.

Он вскинул брови – чёрные, как когда-то были его волосы:

– И отдал её султану?

– Да.

Сабато посмотрел ей в глаза.

– Она была счастлива?

Фейра задумалась.

– Да.

Она верила в это. С султаном Сесилия обрела и супружескую радость, и возможность поупражнять свой острый ум в византийской политике. Скорее всего, она была намного счастливее как Нурбану, чем как Сесилия, которая стала бы женой бедного чертежника, или даже Сесилия – жена турецкого морского капитана.

Мысль об отце напомнила ей о том, что ещё нужно было рассказать.

– Я её дочь.

Впервые за весь вечер Сабато замер. Он всматривался в её лицо, стараясь разглядеть его черты сквозь тонкую вуаль.

– Да, – произнёс он медленнее обычного. – Да, так оно и есть.

Запинаясь, она рассказала ему все остальное – о смерти матери и отца, об исчезновении корабля и Таката Тюрана. Она показала ему хрустальное кольцо и увидела, что он узнал его.

Сабато покачал головой, словно отгоняя слёзы, снова встал и зашагал по комнате.

– Я писал ей на Парос. Я даже писал ей в Константинополь, передавая письма с нашими купцами, даже с нашим послом. Последний раз я написал ей о своём положении здесь, в этом доме, обещая навсегда остаться её преданным слугой, но так и не узнал, получила ли она мои послания.

Фейра не сомневалась.

– Думаю, получила.

Он быстро кивнул – один раз, второй, третий.

– Да, да, да. И теперь ты здесь и можешь рассчитывать на любую помощь, на какую только способен Сабато Сабатини. Как мне тебя называть? – спросил он, протягивая ей руку.

Она нерешительно дотронулась до неё кончиками пальцев, а потом приложила руку к груди.

– Меня зовут Фейра Адалет бинт Тимурхан Мурад.

Сабато опустил руку и покачал головой.

– Так не пойдет. Если ты собираешься тут скрываться, никто не должен знать, откуда ты. Турок здесь никогда не любили, а после Лепанто ненависть к ним воспылала как никогда раньше.

А будет ещё хуже, подумала Фейра, если станет известно, что сделал её отец.

– Надо придумать тебе венецианское имя, – сказал Сабато.

– Сесилия? – спросила она.

– Конечно. А фамилию можешь взять мою – Сабатини, а я скажу всем в доме, что ты моя племянница, – кивнул Сабато.

– Мне можно остаться здесь?

– Где же ещё? – пожал он своими костлявыми плечами.

– Я хочу увидеться с дожем. Он должен помочь мне вернуться домой.

– В Константинополь? Нет и нет и нет!

Фейра похолодела.

– Почему?

– Ни один корабль не подойдет к Венеции и ни один не покинет её, пока здесь гостит чума, это приказ Морского совета. Тебе придется подождать, пока она не уберется отсюда.

Фейра сглотнула слюну. Сколько ей придется томиться здесь?

– А дож? Я могу его увидеть?

– Я не знаком с дожем, хотя Себастьяно Веньер – брат моего старого хозяина. Я работал на Николо Веньера, но он выгнал меня из своего дома тридцать лет назад. Удача покинула меня вместе с моей любовью, и с тех пор я перехожу с одной должности на другую, – начал мягко Сабато. Он увидел, как погрустнела Фейра, и нагнулся к ней, сложив испачканные чернилами руки на коленях. – Сегодня мы потеряли нашу служанку. Именно поэтому я открыл дверь.

– Чума? – спросила Фейра, затаив дыхание. Если зараза проникла в дом, этот добрый человек и все его домочадцы, скорее всего, уже обречены.

– Нет. Она отправилась к своей семье, на материк. – Он снова встал и показал на ворох одежды кремового цвета, висевшей на спинке стула. – Вот её платье. Сейчас отдыхай, а утром оденешься в это. – Он бросил платье на кровать.

Она потрогала непривычную ткань и взглянула на него.

– Можно мне носить вуаль?

– Нет. Вуаль сразу выдаст тебя, – покачал головой Сабато Сабатини. Он заметил её взгляд и снова постарался утешить её.

– Тебе полагается жалованье нашей служанки вместе с её одеждой. Один цехин в неделю, а также кровать и стол. Со временем мы найдем способ провести тебя к дожу или отправить домой.

Фейра хотела поблагодарить его, но у неё ничего не было, поэтому она предложила ему единственное, что могла дать.

– Ваши руки, – сказала она. – Натрите их этим, сказала девушка, протягивая ему маленький сосуд с мазью, висевший у неё на поясе.

Он недоверчиво взглянул на него сквозь очки.

– Камфара и драгант. Каждую ночь. А по утрам пейте лимонный сок.

Он посмотрел на свои руки, потом на неё и улыбнулся своими тонкими губами.

– Отдыхай. Я зайду к тебе на рассвете и расскажу о твоих обязанностях.

Когда он уже собрался уходить, она, наконец, нашла слова, чтобы задать ему мучивший её вопрос:

– Почему вы делаете это?

Он обернулся в дверях, и улыбка исчезла.

– Сесилия забавлялась мной, оттачивала свои коготки. А для меня это было всерьез. Понимаешь, я любил её, – тихо произнёс Сабато.

* * *

Утром Фейра проснулась и оделась до того, как в её дверь постучались.

На пороге стоял Сабато Сабатини.