Избранное дитя, или Любовь всей ее жизни - Филиппа Грегори

Внезапно я замерла. Дверь коттеджа Денчей открылась, и оттуда вышел высокий человек с огромной кастрюлей дымящего супа в руках. Я не могла сдержать изумленного возгласа, когда он поравнялся с нами.

Это был исчезнувший Джон Денч, дядя Клари, человек, убивший лошадь Ричарда, Шехеразаду, грум Хаверингов, доверивший мне скакать на ней. Я узнала его в ту же секунду, когда увидела его.

Но я не знала, что делать.

— Эй, смотри под ноги, — предостерег его дядя Джон, и тут Денч остановился и удивленно глянул на нас.

Он, конечно, сразу же узнал меня и по великолепному пальто дяди Джона понял, что перед ним стоит знатный человек. Он испуганно огляделся по сторонам, словно собирался бросить кастрюлю и бежать. Но потом опять посмотрел на нас и увидел, что мы с дядей Джоном одни. Он смотрел как раненый зверь, и краска сбежала с его лица.

— Кто это? — требовательно спросил дядя Джон.

Конечно, ему была отлично известна вся история о Шехеразаде. И он мог запомнить имя преступника и теперь задержать его, а затем отправить в Чичестер. Денч впился взглядом в мое лицо, все вокруг притихли и, затаив дыхание, ожидали моего ответа. Внезапно Денч попытался что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни звука.

— Это Дэн Тейлер, — сказала я. Мой голос звучал громко и уверенно. — Раньше он жил здесь, но теперь работает в поместье… поместье… э, в Питерсфилде.

Тут Клари возникла рядом со своим дядей и слегка подтолкнула его.

— Там уже заждались супа, — объяснила она и послала мне прямой неулыбающийся взгляд.

— А это Клари Денч, — продолжала я без остановки. — Вон там Сонни Грин, мистер и миссис Грин, Нед Смит с Генри, Джилли и Малыш. Вот Мэтью Мерри и его бабушка, миссис Мерри, а рядом с ней миссис Тайк и ее сын Тед. Вон сапожник Питер с женой и своими двойняшками. Вы, наверное, знаете Джорджа-тележника, а вот его девочки Джейн и Эмили.

Я перечислила по именам их всех. Дядя Джон кивал и улыбался, женщины приседали перед ним, а мужчины стягивали свои картузы. Многие имена были знакомы ему, но он улыбался и тем, кто приехал в последние годы, и тем молодым людям, которых он помнил детьми.

Я оглянулась вокруг. Денч исчез.

— Не присоединитесь ли и вы к нашему обеду, мистер Мак-Эндрю? — вежливо спросил подошедший к нам Ральф. — Мы приглашаем вас и мисс Лейси.

— Спасибо, мы уже отобедали, — так же вежливо ответил дядя Джон. — Мы вернулись из-за перчатки мисс Джулии. Она потеряла ее где-то здесь.

Одна из малышек Денча вынырнула из-под стола, держа мою перчатку как трофей, и подала ее мне.

— Спасибо, Салли, — улыбаясь, поблагодарила я.

— Вижу, что вы тут уже освоились, — обратился дядя Джон к Ральфу. — Я, конечно, предполагал, что вам здесь обрадуются, но не думал, что станут встречать как вернувшегося героя.

— Люди в Экре никогда не забывают своих друзей, — улыбнулся Ральф, и мне показалось, что его слова адресованы мне. — У них хорошая память.

— Очень рад, — искренне сказал дядя Джон. — Вам будет легче работать, если люди будут вам доверять. — Тут он немного помолчал. — Я предполагал, что вы распределите между всеми те скромные средства, что я вам дал, а вы устроили пир на всю деревню.

Ральф Мэгсон откинул назад свою темноволосую голову и рассмеялся.

— Я знал, что вы будете недовольны, доктор Мак-Эндрю, — весело воскликнул он. — Но, прошу вас, предоставьте некоторые вещи мне. Я ведь не собираюсь учить вас лечить людей, а вы, пожалуйста, не учите меня управлять Экром. Для них важны не деньги. И даже, может, не пища. Все это время они испытывали тоску по радости, осмелюсь выразить уверенность, что вам знакомо это чувство. И работать с ними мы сможем, только когда поймем их проблемы. Самое главное сейчас — это дать им немного надежды на будущее.

Дядя Джон помолчал, затем, оглянувшись вокруг и увидев радостные лица, рассмеялся.

— Это не совсем то, что я планировал, — признался он. — Но может быть, вы и правы.

— Вы должны доверять мне, — просто ответил Ральф. — Мне очень дорог Экр, и, пока ваши интересы не расходятся с его интересами, вы можете доверять мне.

И они улыбнулись друг другу.

— А сейчас мы оставляем вас, — сказал дядя Джон. — Не заглянете ли вы, мистер Мэгсон, в Дауэр-хаус после обеда?

Ральф кивнул, и мы повернулись, чтобы уйти. Но тут дядя Джон остановился переброситься парой слов с миссис Грин, и Ральф тихо обратился ко мне:

— Вы — умница, мисс Джулия. Умница.

Я подняла на него глаза и увидела теплую улыбку, заставившую меня смутиться и заняться разглядыванием собственных ботинок. Мне не следовало лгать, и теперь я не собиралась радоваться этому. Поэтому я ничего не ответила, и мы постояли некоторое время в молчании, при этом я совсем не испытывала неловкости, а, наоборот, чувствовала какой-то восторг. Я могла бы стоять рядом с этим человеком целый день.

— Мистер Мэгсон, — вопросительно обратилась я к нему.

— Да, мисс Джулия.

— Почему вас так любят в Экре, мистер Мэгсон? — Рискнув поднять на него взгляд, я увидела, что он озорно усмехается.

— Мне кажется, что вам это должно быть известно, мисс Джулия, — последовал ответ. — Зная каждого в Экре и имея дар предвидения, вы не должны задавать мне такие вопросы, мисс Джулия.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Мне сказали, что вы обладаете даром предвидения. Разве это не так?

Я опять покачала головой.

— Чей это был голос, когда вы впервые увидели меня? — резко спросил он.

— Не знаю, — сказала я.

Его глаза сузились, словно бы он знал, что я лгу, и я покраснела.

— Вернее, я знаю, но это звучит так глупо… Я бы не хотела говорить об этом.

Он удовлетворенно рассмеялся, что заставило дядю Джона обернуться и с улыбкой посмотреть на нас обоих.

— Никто в мире не заставит вас отвечать на мой вопрос, если вы сами не хотите, — уверенно сказал Ральф. — Но на ваш вопрос я дам вам правдивый ответ.

Его голос звучал так легко, будто мы говорили о самых обычных вещах.

— Я был здесь в ту ночь пожара, и это я привел бунтовщиков в Холл, и это я поджег его и убил Беатрис. Меня зовут Ральф Мэгсон, я был ее первым любовником и ее убийцей. В те дни меня звали Каллер.

Я громко охнула, но улыбка Ральфа Мэгсона не стала от этого менее уверенной. Он с поклоном отвернулся от меня и пошел к своему месту во главе стола, где его уже ждали.

Я стояла там, где Мэгсон оставил меня, словно в столбняке, и дяде Джону пришлось дважды окликнуть меня и тронуть мой локоть, прежде чем я услышала его.

Мэгсон наблюдал за мной. Уже уходя домой, я чувствовала его взгляд и почти виноватую улыбку, предназначенную для меня, только для меня одной. Когда мы вышли на улицу, освещенную слабым, едва пробивающимся сквозь туман солнцем, я вздрогнула, будто оказалась в грозовой ночи под дождем.