Разве я не хорошенькая? - Лесли Мэримонт

Реймонд внимательно наблюдал за Вудроу во время игры и не переставал удивляться. Никогда еще тот не играл хуже. Что-то явно тревожило кузена, не давало сосредоточиться на картах. Что же? Тот телефонный звонок? Интересно, солгал ли он, когда отверг его предположение, что это Беатрис?

Вполне возможно.

Когда пришло время ужина и все поднялись из-за карточного стола, Реймонд взял Вудроу за локоть и отвел в сторону.

— А теперь признавайся. Это ведь твоя новая подружка звонила, Беатрис, да? Ты просто не хотел говорить об этом при Веронике?

— Нет, это была не Беатрис, — хмуро ответил Вудроу, но ему не удалось скрыть своего внутреннего беспокойства.

— Тогда кто же?

— Ты купил на этой неделе дом или нет? — раздался в ответ странный вопрос, сопровождаемый не менее странным взглядом. Реймонд вздрогнул. Великий Боже! Да кто же это звонил? Агент по недвижимости? — Ты решил не разводиться с Жаклин? — продолжал расспрашивать Вудроу. — Нет, давай-ка уж ты признавайся.

Реймонд был только рад, что Вудроу завел этот разговор, хотя ситуация была, на его взгляд, неподходящая. Сам он никак не мог выбрать удобного случая.

— Да, я купил дом, — ответил он. — И нет, я не собираюсь разводиться с Жаклин.

Вудроу не сдержался и выругался. Вероника, замешкавшаяся у карточного стола, вскинула голову.

— Что такое? — заинтересованно спросила она. — Что произошло?

— Ничего! — резко ответил Реймонд. — Обычный мужской разговор!

— О, о женщинах и сексе, — ядовито отозвалась Вероника.

— Нет, черт побери! — взорвался Реймонд, который тоже уже начал уставать от ее вечного сарказма. — О женщинах и любви! Мы, мужчины, к вашему сведению, понимаем разницу между сексом и любовью. И время от времени нам даже случается любить.

Вероника вспыхнула, а Вудроу застонал. Реймонду решительно не понравился этот стон. В нем слышалось слишком много вины.

— Послушай, Вудроу, я начинаю волноваться, — тихо, но угрожающе произнес он. — Мне кажется, тебе стоит сейчас же сказать мне, что приключилось, и перестать играть в эти словесные игры. Кто тебе звонил и чего хотел?

Вудроу выглядел как побитый пес, и Реймонд запаниковал.

— Это была Жаклин, — решился наконец Стреннинг. — Она… она нашла отчет.

Теперь пришел черед Реймонда выругаться. Он схватил кузена за плечи и встряхнул что было сил.

— Что она сказала!

— Она сказала, что ее не будет дома, когда ты вернешься. И что она хочет развод.

Реймонд легко догадался, что произнесено было много больше. Во-первых, Вудроу отсутствовал довольно долго. Во-вторых, его очевидное раскаяние говорило о более продолжительном и резком обмене мнениями. Но сейчас у Реймонда не было времени узнавать подробности.

Он повернулся к хозяину, который внимательно наблюдал за гостями с другого конца гостиной. Реймонд сразу понял, что столь нехарактерное для него ругательство потрясло Мадура, который был истинным джентльменом и не выносил, когда выражаются, особенно в присутствии женщин.

— Я должен уйти, Мадур. Сейчас, немедленно… Извините!

Реймонд был уже в дверях, когда произносил последнее слово. Поездка в лифте стала для него истинной мукой и длилась пару световых лет, не меньше. Наконец дверцы распахнулись и Реймонд выскочил на улицу. Он не стал дожидаться, пока подгонят его машину, а кинулся прямо к дому, благо было совсем недалеко.

Он домчался до многоквартирного здания, где жил, за три минуты и, задыхаясь, влетел в холл, несказанно поразив своим видом охранника.

— Вы видели сегодня вечером мою жену, Том? — спросил Реймонд, с трудом переводя дыхание.

Охранник нахмурился.

— Нет, мистер Кармайкл, не видел. Но я заступил на смену в одиннадцать вечера. Что-то случилось? Я могу вам чем-то помочь?

— Нет, спасибо. Ничего, — пробормотал Реймонд и поспешил к лифтам.

Спустя полминуты он открыл дверь своих апартаментов — и его затошнило от дурного предчувствия. Было тихо, слишком тихо. Хотя кое-где горел свет…

Реймонду не хотелось проходить дальше. Он боялся узнать наверняка то, что уже заподозрил: он опоздал. Она ушла!

Но неожиданно надежда вспыхнула с новой, отчаянной силой — Пусси неслышно подошла к нему и начала тереться о его ноги. Ну конечно, Жаклин дома, она не могла оставить свою любимицу!

— Жаклин! Жаклин! — позвал Реймонд и поразился тому, как испуганно звучит его голос. Но это был не испуг, а ужас, ужас оттого, что он потерял свою ненаглядную Жаклин. Нет, даже не ужас. Это его душа вопила в смертной муке тоски и отчаяния.

Он наклонился, подхватил кошку и нехотя направился к спальне. Там он сразу все поймет. Если вещи жены все еще на месте, тогда она тоже должна быть дома… Вещи были на месте!

Реймонд едва не закричал от облегчения. И заспешил в гостиную, непрестанно выкрикивая имя жены.

Но гостиная была пуста. Как и кухня… И столовая… И бассейн… Везде пустота и тишина. Но, может, Жаклин захотелось пройтись и успокоиться после разговора с Вудроу? Может, даже в знак протеста она решила провести ночь в ближайшем отеле? Она скоро вернется, конечно вернется. Уже утром будет дома. Невозможно поверить, чтобы Жаклин ушла навсегда и бросила свою любимицу.

Впервые с той минуты, как Реймонд открыл дверь квартиры, сердце его стало биться помедленнее. Он начал надеяться. Осторожно опустив Пусси в ее любимое кресло, он включил для нее телевизор и поспешил в свой кабинет. Как это он забыл про кабинет? Вдруг Жаклин еще читает проклятое досье… Или, обидевшись, ушла спать в гостевую спальню…

Реймонд включил свет и сразу увидел посреди письменного стола лист белой бумаги, прижатый изящным длинным футляром от колье, которое он купил ей в прошлую субботу. Реймонд посмотрел на оба предмета и окончательно понял: да, он опоздал. Она ушла.

С тяжелым вздохом опустился он в кресло в состоянии, близком к отчаянию. Перед глазами плыло, в голове — ни одной ясной мысли. Дрожащей рукой Реймонд вытащил из-под футляра две страницы, исписанные изящным четким почерком жены, и начал читать.