Неподходящий муж - Ребекка Хэган Ли

– Я ее совсем не помню. – Саре всегда было стыдно в этом признаться, но она не могла вспомнить материнское лицо. – Помню только вас.

– Может быть, потому, что мы с твоей мамой были похожи. Когда она заболела, Кельвин как раз жил в Лондоне у своей любовницы, и я уехала из Сомерсета в Хелфорд-Грин. В отличие от мужа семья моей сестры нуждалась во мне. Я пообещала Батшебе, что позабочусь о тебе. А когда она умерла, я сдержала обещание и осталась в Хелфорд-Грин. – Генриетта поглядела в окно. – И в Сомерсет больше не возвращалась.

– Я всегда хотела, чтобы вы с папой поженились, – призналась Сара.

Леди Данбридж кивнула:

– Я знаю, но мы никак не могли бы это сделать, даже если бы и захотели.

Церковь запрещает брак между мужчиной и сестрой его покойной жены. Но леди Данбридж знала, что многие обходят этот запрет. Конечно, Саймон Экерсли был человеком строгих правил. Он не стал бы и пытаться. Даже если бы захотел.

– Но мы не хотели, – заговорила она снова. – Я любила твоего отца, как брата, и он испытывал ко мне сходное чувство. Господи! – Она вынула из-за обшлага платок и вытерла глаза, после чего взглянула на Сару. – Я становлюсь ужасной плаксой. Но я так давно не говорила об этом. – Тетя Этта пожала плечами и поморщилась. – Меня вывело из равновесия имя лорда Мейхью. Впрочем, я кокетничала с ним вполне невинно. Это никак нельзя сравнить с твоей давней страстью к его крестнику.

– Только по тому, насколько вам повезло со взаимностью, – сказала Сара, облачаясь в черное платье, которое она достала из самого дальнего уголка шкафа. – Или не повезло… – Она повернулась спиной к тете, и леди Данбридж с коротким смешком принялась застегивать ониксовые пуговицы на спине племянницы.

– Мы все изменим.

– Если бы это было так легко, – вздохнула Сара.

– Не будь неверующей, но верующей! – перефразировала Писание ее тетка.

– Я очень даже верю, что однажды Джейс поймет, что любит меня. А что касается того, чтобы он начал за мной бегать… – Сара пожала плечами. – В это я поверю, только если увижу своими глазами.

– А ты верь, – сказала тетя Этта. – Потому что это вот-вот произойдет.

В половине первого Джарред вошел в холл своего лондонского дома и окликнул камердинера. У него было всего полчаса на то, чтобы сменить рубашку, галстук, жилет и бриджи и успеть в гостиницу «Иббетсон» на встречу с Сарой и леди Данбридж.

– Сэр! – Хендерсон торопливо спешил ему навстречу. – Вы сегодня рано вернулись.

– Я сейчас же снова ухожу. У меня ровно в час встреча в «Иббетсоне», – сказал Джарред.

– Я знаю, сэр, – ответил Хендерсон. – Леди Данбридж ответила согласием на ваше приглашение вместе позавтракать. – Он посмотрел на Джарреда как-то странно.

– В этой гостинице завтрак для леди начинается в час дня, – пояснил Джарред.

– Разумеется, сэр.

– Больше для меня ничего не приходило? – спросил Джарред, направляясь через мраморный холл к лестнице.

– Нет, сэр.

Джарред резко остановился и взглянул на дворецкого:

– Совсем ничего?

– Нет, сэр.

– И от его светлости герцога Суссекса тоже?

– Ничего, сэр, – снова повторил Хендерсон. – А мы ожидаем от него письмо?

– Да, – ответил Джарред. – Потому что его светлость сегодня утром не появился в клубе.

Хендерсон знал, что такого еще не бывало.

– И никто не видел его после вчерашнего бала, – продолжал Джарред. – Да и на балу его видели только мельком. А сегодня его вообще никто не видел и не имел от него известий. Я бы решил, что он задержался во Франции, если бы Эйвон и Баркли не поклялись, что заметили его вчера во дворце Суссексов. И если бы вчера ночью он не завез сюда письма.

– Он не завозил их, сэр, – сообщил Хендерсон. – Он послал вместо себя человека.

– Это был Траверс? – назвал Джарред имя секретаря герцога Суссекса.

– Нет, – покачал головой Хендерсон. – Этого человека я не видел ни разу. Он сказал: «Король Артур велел передать гостинцы для Мерлина». Он вручил мне папку и головку сыра и вернулся к экипажу.

– Это был экипаж герцога?

– Нет, сэр, на том экипаже не было герба.

Джарред нахмурился.

– Письма были запечатаны. Я не заметил ничего указывающего на возможность подделки, и информация, содержащаяся в них, по-видимому, подлинная.

– Посланец произнес пароль слово в слово: «Что за бутерброд без сыра? А сыр без французского вина?» И при этом достал головку круглого французского сыра, – добавил Хендерсон.

Обычно «свободные братья» сами передавали почту Джарреду или в его отсутствие Хендерсону, но иногда это не представлялось возможным. И на такой случай был изобретен специальный код для каждой миссии, которым пользовались посланцы. Они должны были произнести особую фразу и передать некий предмет. Пароль и предмет оговаривались предварительно и назывались Хендерсону, который получал почту в отсутствие Джарреда.

Дворецкий выглядел растерянным.

– Неужели я ошибся насчет сыра? Или перепутал пароль?

Джарред покачал головой:

– Не вините себя, Хендерсон. Вы не ошиблись ни с паролем, ни с сыром. Этот пароль мы придумали перед поездкой герцога, причем сыр он сам выбрал в качестве опознавательного знака. Вчера Эйвон и Баркли оба видели его на балу. Но утром он не пришел в клуб.

– Его светлость никогда не пропустил бы встречу, разве что с ним что-то стряслось.

– И я так думаю, – сказал Джарред. Хендерсон подтвердил его худшие опасения. – Мы все очень волнуемся. – Он оглянулся на дворецкого: – Где же Фентон?

– Его нет, сэр. Сегодня четверг, его выходной день. Он свободен до вечера.

– Тогда идемте со мной. – Джарред побежал вверх по лестнице, на ходу стаскивая с себя сюртук и расстегивая жилет. – Мне потребуется ваша помощь, потому что чем скорее я позавтракаю с леди Данбридж, тем скорее займусь исчезновением Суссекса.

Хендерсон поспешил следом, подхватив на лету сюртук хозяина.

– Позвольте спросить, сэр, что произошло с вашей одеждой? Это была случайность?

– Никакой случайности, – ответил Джарред. – Это было сделано намеренно.

– Намеренно?

Джарред кивнул.

– Под конец нашего делового разговора в «Шоколадном дереве» я счел своим долгом указать лорду Данбриджу на то, что он проявил дурной вкус при выборе жилета. – Он слабо улыбнулся при этом воспоминании. – А он счел своим долгом облить меня кофе. – Тут он поморщился. – Весьма крепким кофе, к тому же щедро сдобренным коньяком.