Просто неотразим - Рейчел Гибсон

– А где мой сахарочек? – спросила Джорджина. Лекси выпятила губы, Джорджина поцеловала ее и пожелала спокойной ночи. – Обожаю твою миленькую мордочку, – добавила она и встала.

– А Мей завтра придет на чай? – Лекси повернулась на бок и подсунула под подбородок одеяло с героями «Маппет-шоу», которым ее укрывали еще тогда, когда она была совсем маленькой.

– Пойду у нее спрошу.

Джорджина подошла к двери и, оглянувшись, увидела, что глаза дочери уже закрыты. Выключив свет, она покинула комнату.

Джорджина ощутила нетерпение Мей еще до того, как вошла в гостиную. Днем, когда Мей приехала посидеть с Лекси, Джорджина вкратце описала своей подруге и деловому партнеру ситуацию с Джоном, потом они ждали, когда настанет время укладывать девочку спать, и сейчас Мей уже сгорала от любопытства, готовая засыпать Джорджину кучей вопросов.

– Заснула? – шепотом спросила она.

Джорджина кивнула и опустилась рядом с Мей на диван. Взяв подушку с вышитыми цветами и своей монограммой, она положила ее к себе на колени.

– Я тут сидела и думала обо всем этом, – начала Мей, повернувшись к подруге. – Теперь многое обретает смысл.

– Что именно? – спросила Джорджина, решив, что с новой короткой стрижкой Мей стала похожа на Мег Райан.

– Например, почему мы обе так не любим спортсменов. Ты знаешь, что я их ненавижу, потому что они зверски избивали моего брата. И я всегда считала, что ты их не любишь из-за своих сисек. – Она выставила перед грудью руки и сложила ладони так, будто держала дыни. – Я предполагала, что однажды тебя перелапала футбольная команда или произошло еще что-то не менее мерзкое, но никогда не заговаривала об этом. – Она опустила руки. – Я не думала, что отец Лекси – спортсмен. Но теперь становится понятным, почему она физически более сильная, чем ты.

– Да, верно, – согласилась Джорджина. – Ну и что?

– Помнишь, когда Лекси было четыре, мы сняли страховочные колеса с ее велосипеда?

– Я их не снимала, это ты их сняла. – Джорджина строго посмотрела на подругу и напомнила: – Я хотела их оставить, чтобы Лекси не падала.

– Знаю, но они уже давно загнулись вверх и не касались земли. Они все равно бы ей не помогли. – Мей отмахнулась от нее. – Помню, я тогда подумала, что Лекси унаследовала свою отличную координацию от отца, потому что от тебя она ее унаследовать не могла.

– Эй, это нечестно, – притворилась обиженной Джорджина, хотя на самом деле не могла этого отрицать.

– Но я бы никогда в жизни не догадалась, что это Джон Ковальский, Господи, Джорджина, он же хоккеист! – Она произнесла последнее слово с таким же ужасающим презрением, с каким обычно говорят о серийных убийцах.

– Знаю.

– Ты когда-нибудь видела его в игре?

– Нет. – Джорджина опустила взгляд на подушку, лежавшую у нее на коленях, и нахмурилась, обнаружив коричневое пятно в углу. – Хотя я видела репортажи с матчей в вечерних новостях.

– Ну, а я видела, как он играет. Помнишь Дона Роджерса?

– Естественно, – ответила Джорджина, принимаясь соскребать пятно. – Ты встречалась с ним несколько месяцев в прошлом году, а потом послала куда подальше, потому что тебя насторожила его излишняя привязанность к своей собаке. – Помолчав, она посмотрела на подругу. – Ты сегодня разрешила Лекси есть в гостиной? По-моему, на подушке пятно от шоколада.

– Забудь о подушке, – вздохнула Мей и провела рукой по коротким светлым волосам. – Дон был фанатом «Чинуков», поэтому я ходила с ним на матчи. Меня ужасало, когда эти ребята били друг друга, причем сильнее всех бил Джон Ковальский. Одному парню он наподдал так, что тот закувыркался в воздухе! Джон же лишь пожал плечами и откатился в сторону.

Джорджина не понимала, к чему ведет ее подруга.

– А какое отношение это имеет ко мне?

– Ты же спала с ним! Просто не верится. Он не только профи, он еще и подлец!

В душе Джорджина была с ней согласна, однако эти слова почему-то рассердили ее.

– Это было давно. К тому же женщина, которая спала с Брюсом Нельсоном, не имеет права судить кого бы то ни было.

Мей обиженно сложила на груди руки и вжалась в спинку дивана.

– Он был не так уж плох, – буркнула она.

– Разве? Он был маменькиным сыночком, и ты встречалась с ним только ради того, чтобы третировать его, как ты третируешь всех своих кавалеров.

– Зато я вела нормальную половую жизнь.

Этот разговор повторялся у них неоднократно. Мей считала, что отсутствие половой жизни пагубно влияет на здоровье Джорджины, а Джорджина считала, что Мей должна почаще говорить «нет».

Подруги немного помолчали. Затем Мей похлопала рукой по спинке дивана, привлекая внимание Джорджины. Когда та подняла голову, она сказала:

– Ладно. Сдаюсь. Брюс был мне безразличен. Просто мне было жалко его, к тому же у меня какое-то время не было секса, а это плохая причина для того, чтобы ложиться с мужчиной в постель. Я бы не советовала руководствоваться ею. Если тебе показалось, что я осуждаю тебя, прости. Клянусь, я не хотела тебя обидеть.

– Знаю, – кивнула Джорджина.

– Вот и хорошо. А теперь расскажи мне все. Как ты познакомилась с Джоном Ковальским?

– Ты хочешь услышать всю историю?

– Да.

– Ладно. Помнишь, когда мы с тобой встретились, я была в маленьком розовом платьице?

– Помню. В этом платье ты должна была выйти замуж за Вирджила Даффи.

– Верно.

Джорджина рассказывала Мей, как она нарушила планы Вирджила Даффи, однако тогда она умолчала об истории с Джоном. И поведала ее сейчас. Рассказала все от начала до конца. Все, за исключением некоторых подробностей. Она была не из тех, кто любит открыто и свободно говорить о сексе. Бабушка, естественно, никогда не обсуждала с ней эту тему, и все, что Джорджине было известно об отношениях между мужчиной и женщиной, она узнала на уроках здоровья в школе да еще от неуклюжих приятелей, которые либо не умели доставлять удовольствие партнерше, либо просто не задумывались об этом.

А потом она встретила Джона, и он научил ее всему тому, что раньше ей казалось просто невозможным. Горячими руками и жадными губами он разжег в ней бушующее пламя, она раскрылась и решилась прикасаться к нему в тех местах, о которых всегда говорила только шепотом. Он заставил ее желать его, желать так сильно, что она соглашалась на все, что он предлагал.

Но Джорджина не любила вспоминать о той ночи. Она уже не была той девушкой, которая отдавала свое тело и свою любовь с такой легкостью. Той девушки больше не существовало, и не было смысла обсуждать ее.

Опустив подробности той страстной ночи, Джорджина пересказала Мей их с Джоном утренний разговор и условия принятого ими решения.