Манящая тайна - Сара Маклейн

— Навсегда, — добавил Джордж.

Сердце Мары сжалось. Мальчики притворялись бесстрашными, но все-таки ужасно боялись, что она их бросит.

А ведь она постоянно убеждала мальчиков, что никогда их не оставит. И конечно же, прекрасно знала, что именно они когда-нибудь оставят ее…

Впрочем, сейчас все изменилось.

Она от них уйдет. Напишет письма в газеты, покажется всему Лондону, и тогда у нее уже не останется выбора… Увы, только так она сможет защитить своих воспитанников. Только так обеспечит дальнейшее поступление денег в приют… и не навредит мальчикам грядущим скандалом.

Ее охватила глубокая печаль. Она нагнулась, чувствуя, как Лаванда пытается вырваться на свободу, и поцеловала малыша Джорджа в светлую макушку. Улыбнувшись Генри, Мара сказала:

— Я никогда вас не брошу.

И мальчики поверили этой лжи.

— А куда вы уходили? — спросил Даниел. Он всегда стремился добраться до сути вещей.

Мара помолчала, обдумывая ответ. Не могла же она рассказать детям, что глухой ночью бродила по Лондону, примеряла наряды, достойные проститутки, а потом подверглась нападению насильников. После чего один негодяй ее целовал…

— У меня было… небольшое дело, — ответила она.

Генри повернулся к окну.

— Там уже двое! И еще большущая черная карета! Мы в нее все поместимся, да еще и место останется!

Это сообщение привлекло внимание остальных мальчиков, и они снова бросились к подоконнику. Мара тоже подошла к окну, и она уже заранее знала, кого увидит на заснеженной улице.

Разумеется, он там стоял.

Ни секунды не задумываясь, Мара шагнула к двери, распахнула ее и решительно направилась к карете.

Темпл стоял к ней спиной, беседуя с «охранником». Но Мара не успела сделать и десяти шагов, как он обернулся.

— Вернитесь в дом, — приказал он. — Или смерти своей хотите?

Смерти?.. Что за глупости?

Мара вскинула голову и спросила:

— Что вы тут делаете?

Темпл снова взглянул на своего компаньона, что-то ему сказал, заставив ухмыльнуться, после чего повернулся к Маре.

— Это городская улица, а не ваши личные владения, миссис Макинтайр. У меня может быть множество причин, чтобы тут стоять. — Он шагнул к ней. — А сейчас послушайтесь меня и вернитесь в дом, иначе замерзнете и…

— Мне тепло, — перебила Мара. — И если вы не ищете женщину, чтобы согрела вам постель, ваша светлость, то у вас просто не может быть никаких других причин тут находиться. Но думаю, что в вашем состоянии вам не до женщин.

Он усмехнулся:

— В самом деле?

— Еще двенадцати часов не прошло, как я зашила вашу рану.

Он пожал плечами:

— Я прекрасно себя чувствую. Достаточно хорошо, чтобы на руках внести вас в дом.

Мара представила себе эту картинку и замерла, глядя на могучего красавца, стоявшего перед ней; сейчас Темпл казался еще шире и крупнее, чем обычно.

И он действительно выглядел прекрасно. До безобразия прекрасно.

Она заставила себя не думать о чувствах, захлестнувших ее, и проворчала:

— Вам нельзя разъезжать по Лондону со свежей раной. Иначе она откроется.

Он склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на нее:

— Вы что, проявляете обо мне заботу?

— Нет, — решительно заявила Мара.

— А мне кажется, что да.

— Возможно, ранение затуманивает вам мозги. — Мара в раздражении фыркнула. — Мне просто не хочется снова выполнять ту же работу.

— Почему же? Могли бы выманить у меня еще два фунта. Кстати, я поинтересовался ценами. Это настоящий грабеж. Хирург сделал бы то же самое за шиллинг и три пенса.

— Какая жалость, что рядом с вами не было хирурга. А я взяла столько, сколько сочла нужным. И цена возрастет вдвое, если рана из-за вашей беспечности откроется и мне придется все переделывать.

Темпл вздохнул и пробормотал:

— Если не хотите вернуться в дом ради себя, сделайте это ради вашей свиньи. Она простудится.

Мара посмотрела на Лаванду, мирно спавшую у нее на руках. Да, похоже, герцог был прав. Тут он вдруг взглянул поверх ее плеча и с улыбкой воскликнул:

— Доброе утро, джентльмены!

Мара обернулась и обнаружила всех обитателей «Дома Макинтайр», толпившихся с широко распахнутыми глазами в открытых дверях. Некоторые из них даже вышли на засыпанные снегом ступеньки.

— Мальчики, — произнесла она строгим голосом, — вернитесь в дом и идите завтракать.

Они не шелохнулись.

— Неужели все представители мужского пола настолько невыносимы? — пробормотала Мара себе под нос.

— Похоже на то, — ухмыльнулся Темпл.

— Это был риторический вопрос! — заявила Мара.

— Я вижу, вы рассматриваете карету, парни. Если хотите — она в вашем распоряжении.

Мальчишки тотчас оживились и бросились к огромному черному экипажу. Темпл же кивнул кучеру, тот слез со своего места, открыл дверцу, а затем опустил лесенку, чтобы мальчишки смогли забраться внутрь.

Мара в растерянности смотрела на мальчиков, визжавших от восторга и пытавшихся забраться в карету. Повернувшись к Темплу, она пробормотала:

— Зачем вы?..

Она не хотела, чтобы он проявлял по отношению к мальчикам доброту. Не хотела, чтобы они начали доверять ему именно сейчас, когда от него зависело их будущее.

Темпл пожал плечами, пристально глядя на мальчиков:

— Я очень рад… Надо полагать, у них не так уж много возможностей покататься в карете.

— Верно. Боюсь, они мало что видят, помимо Холборна.

— Да, понимаю.

Нет, он не понимает! Во всяком случае, не до конца. Он вырос в одной из самых богатых семей Англии и являлся наследником одного из крупнейших герцогств Британии. Весь мир был к его услугам — и клубы, и школы, и все достижения культуры… Все на свете!

И все же Мара услышала в его голосе искренность (он не отводил глаз от мальчиков, исследовавших карету). Он действительно понимал, что такое одиночество, а также те обстоятельства, с которыми ничего нельзя поделать. И в этом они с ним, наверное, похожи.

— Ваша светлость…

— Темпл, — поправил он. — Уже давно никто не считает меня герцогом.

— Но все изменится, — возразила Мара, вспомнив об их сделке. — И это произойдет очень скоро.

Он кивнул:

— Да, вы правы.

И ей вдруг показалось, что в голосе Темпла прозвучало не только удовлетворение, но и что-то холодное и пугающее, напомнившее об обещании, которое она дала ему в ту ночь, когда они заключили соглашение. Когда он сказал ей, что она будет последней женщиной, которой он платит за общение.