Сводный гад - Эля Пылаева

Саундтрек к главе: Белые ночи — NЮ

Алексей Михайлович нанизывает шашлык на шампур. У нас типа семейный вечер, первый раз за эти дни он вырвался, чтобы провести время с нами. Ольга Валерьевна подаёт ему черри и маленькие луковки, которыми он разделяет куски мяса.

Мы с Яськой сидим рядом на качелях. Хочется в обнимку, но сидим на разных концах диванчика, забравшись с ногами, незаметно касаясь ступнями. Лениво перебираю струны. Идиллия…

Ольга Валерьевна поднимает телефон, делая несколько фоток.

— Улыбайтесь.

Да мы и так щеки уже порвали — улыбаться! Губы наши, расслабляясь, расплываются в счастливых улыбках.

— Красавцы наши! — гордо и довольно хвалит нас Ольга Валерьевна. — У Ванечки ямочки прямо как у отца. Леш, улыбнись, я ещё сфотаю…

Под брошенной на ступни подушкой, Яся сжимает пальчики, заигрывая со мной.

— «И ты люби меня нежно, люби если сможешь, — закрываю глаза, потому что текст плюс взгляд — это провал, Штирлиц. — Я придурок конечно, ты с приколами тоже… Нo ты моя абсолютно, ты моя безвозвратно…»

Родители отворачиваются, разговаривая по телефону с кем-то из родственников.

Гитара затихает, мы дергаемся друг к другу, на мгновение касаясь губами. И снова падаем в разные стороны, как только они оглядываются.

— «Стоит жара аномальная, ты вообще ненормальная… — улыбаясь, продолжаю я. — Мне с тобою так круто…».

— Бабушка приедет скоро, — разворачивается мама. — Хочет с Иваном познакомиться.

Интересно, это моя бабушка или Яськина?

— Дочь, — поднимает от экрана взгляд Алексей Михайлович, — почему Корниенко привёз твои вещи? Как они у него оказались?

«Да, блять!» — беззвучно психует Царевна.

— Я их оставила у него в машине. Всë?

— Нет, не всë. А что ты делала у него в машине?

Яська зажмуривается, сжимая кулаки и, пропсиховавшись, выдыхает.

— Мне тоже… Очень… Интересно… — бормочу под перебор я, прищуриваясь.

«Мы курили», — шевелит она губами мне, раздраженно растопыривая пальцы.

— Ответ будет? — раскладывает Алексей Михайлович шампуры на угли.

— Нет.

— Ярославна… — строго.

— Пап, я уже взрослая девочка!

— Ты девочка не свободная.

— Эдик спросит, ему отвечу! — бросает зло Яська.

Давлюсь воздухом, прокашливаясь.

«В смысле??» — шевелю губами, гневно поглядывая на неё.

Закрывает ладонью глаза.

Наступаю на еë пальчики своими.

— Ясь…

Достаёт телефон.

Царевна: «Вань, ну давай после выборов! Пожалуйста! Чтобы без громких скандалов. Ты ж понимаешь…»

Бастард: «А до выборов — что?! Он будет считать тебя своей?»

Царевна: «Да он всë равно болеет, мы и не увидимся».

Сижу, прислушиваюсь к мерзкому ощущению в груди.

Бастард: «Ты можешь поговорить с ним, но не делать эту информацию публичной, верно?»

Царевна: «Ты не понимаешь!.».

Бастард: «Ну так объясни!»

Яся складывает умоляюще кисти, зажимая между ними телефон.

«Пожалуйста!!» — шепчет мне.

Пишу ей в мессенджер: «Он до тебя не дотрагивается, поняла?».

Убедительно кивает.

«И встречаетесь вы только для того, чтобы расставить все точки над «i».

Поджимая губы, кивает. И всë равно — стрëмно.

— Иван, как дела в спорте? — интересуется Алексей Михайлович.

— Не очень, — пожимаю плечами.

— Почему?

— С ритма немного сбился.

— Чем помочь?

— Да… ничем. Я сам.

— А что там за история с твоей квартирой? Почему она в залоге?

— Мм… Ну, мне дали социалку в…

Жопе мира!

— В худшем районе, в аварийном состоянии. Я её продал. Ипотеку мне никто в восемнадцать не дал. Денег у меня на нормальную не было. Поэтому пришлось купить квартиру у застройщика под залог. Выплачиваю… А что?

— Там какие-то зверские условия по платежам.

— Ну… Да. Но других никто не предложил.

— Ладно, разберёмся.

— Не надо, — хмурюсь я. — Я сам.

— А откуда ты берёшь деньги?

— Она пока сдаётся.

— Этого не может хватать.

— Ну… Стипендия… Спонсорские ещё… Премии… Рекламные… Подработка… Разное прилетает.

— Вот, умница какой, — режет салатик Ольга Валерьевна. — Самостоятельный мальчик.

Яська, кривляясь, открывает рот под мамины реплики, дразня меня «хорошим мальчиком».

«Да-да…» — играю ей бровями.

— Но кредит всё же надо выплатить, Леш.

— Нет, не нужно! Я — сам, — вмешиваюсь в их разговор.

— Почему?? — недоумевает отец. — Мы же от чистого сердца.

— Не хочу зависеть ни от кого. И быть обязанным — тоже. Вы уж не обижайтесь.

Но они обижаются, хмурятся… Мне неловко. И всë же, я не могу просто взять бабки.

«Ты — дурак? Соглашайся!» — пинает слегка меня Яся, строя мне претенциозные рожицы.

Сама ты дурочка!

Отрицательно кручу головой. Крутит в ответ пальцем у виска.

Мама уходит в дом, Алексей Михайлович отвлекается на телефонный разговор.

Мы с Ясей протягиваем друг к другу руки, касаясь пальцами.

— Хочу тебя… — шепчу я.

Распахивая в ужасе глаза, отрицательно крутит головой.

— Не понял, — осаживаюсь я.

— Мне после твоих зверств нужен травматолог, — шипит она, закатывая глаза.

О…

— «Мы всë сломали»?? — свожу жалобно брови, улыбаясь.

— «Вообще, всë!»

— Я всё залижу, малыш… — подмигиваю ей, прикусывая язык.

Краснеет. Смущённо улыбаясь, кидает в меня скомканным фантиком от конфетки. Ловлю в кулак. Кидаю в неё обратно. Он попадает ей в декольте маечки.

Тихо угораем.

Она ныряет туда пальцами, пытаясь вытащить.

— Ниже… — шепчу я. — Покажи…

Бросив взгляд на отца, оттягивает маечку, демонстрируя сначала засос, потом ореолу сосочка…

— Shhh… — сокращаюсь я, ерзая на месте.